Северное сияние в тундре радужных надежд
Именно во имя добра и счастья всего человечества и совершаются все самые гнусные злодеяния на этой черной (пока еще не потрескавшейся) земле.
Изречение автора.
Придет время, и вы откроете все, что может быть открыто. Но ваше продвижение в науке будет лишь удалением от человечества, и постепенно пропасть между вами и человечеством станет настолько огромной, что в один прекрасный день ваш торжествующий клич о новом открытии будет встречен всеобщим воплем ужаса.
Брехт. Пьеса Галилеей.
1
Бредя сквозь безгранично долгие (причем не только по времени, но и по чувству) буквально нескончаемые столетия средневековой мглы, одни лишь лучшие, наиболее яркие из всех представителей внешне культурного человечества сумели ж они не оставить позади себя очень многое из накопленной прежде, античной мудрости....
Их было мало, тех кто остался верным всем основным жизненным принципам, выработанным еще в античную и раннехристианскую эпоху. И это ж только им то, оказалось, по сердцу, да так ведь и по силам!
А между тем, происходило все это в том самом треклятом мире сушеной, казуистической схоластики, а кроме того и бешеного пыла религиозного фанатизма... И все ж таки, они сумели остаться безошибочно верными свету прежних достижений в области разума и духовности. Именно они - эти скромные сподвижники добра, а уж сколь великие страдальцы из-за их подчас непомерной житейской глупости и пронесли в самих себе, те самые великие блага всей истинной культуры.
А ведь надо бы то заметить, что сделали они это буквально для всех и каждого, то есть, в том числе и ради тех из нас, кто пока что еще не слишком-то отличим от прочего животного мира. И это в точности так и в том немаловажном случае, коли данный вполне развитый индивидуум имеет весьма немалые заслуги перед наукой, обладая высокими степенями и регалиями
2
Однако и высокий дух возвышенных натур несколько все же поблек от постоянной необходимости общения с внешним миром невежества, варварства и жестокости, того самого, что всегда ведь дышал одной только лишь атмосферой недалекого самосозерцания своей собственной великой значимости в иерархии живых существ.
То есть если более конкретно и смачно выразиться так ясно ж где в своей собственной человеческой стае.
3
Вполне естественное требование такого рода иерархической лестницы в свое время было более чем понятно и объяснимо, оно было всецело свойственно давнему первобытному обществу, учитывая как царившие тогда внешние суровые условия, да так вот и не отжившие еще свое все те же стародавние, стадные инстинкты.
И то ведь было более чем понятно в пещере кроманьонцев всякие стихийные прения во имя установления истинного старшинства было всамделишным благом тогдашнего повседневного быта. Но затем, когда люди научились хоть как-то менять окружающую их действительность, им все так и понадобилось создать для самих себя улей с сотами наподобие обители пчел или же жилища муравьев.
4
Это и привело к появлению, куда большей, чем ее существовало ранее строжайшей иерархии, и всего-то лишь от одной только пущей сложности общественного механизма... однако едва ли это привело хоть к сколько-нибудь большей человечности, а также и терпимости к ближнему.
Как раз таки наоборот - это-то и создало все те условия к полнейшему нивелированию человеческих жизней до песка, утекающего у правителя промеж пальцев, чего ранее и вовсе-то не наблюдалось. И кстати быть-то такого в его нашем современном виде ну никак же еще не могло.
Надо ведь все-таки хоть как-то понимать всю существенную разницу между сегодняшним политиком и вождем древнего племени, что буквально каждого своего человека знал самым непосредственным образом так сказать прямо в лицо.
5
Безличие в свою очередь порождает абсолютное безразличие к судьбе, каких угодно миллионов своих сограждан. Этому само по себе поспособствовало возникновение больших городов с их маленькими жилищами для абсолютного большинства и бытом более чем схожим с тем прежним, первобытным.
К тому ж еще немало ведь усугубившимся, в связи с новейшими техническими достижениями, что в целом только удесятерило влияние все тех же вполне схожих с пещерными условий в их обновленном цивилизованном варианте.
6
Изначально сами города возникли из-за наибольшей легкости укрыться за их высоченными стенами от всего окружающего мира, хотя легкость эта всегда была чисто ведь иллюзорная. Конечно, слава Богу, небесные камни (метеориты) каждый день на голову никому же не падают, но пожары и болезни снедали людей, уводя их в могилу, куда поболее из-за большей плотности построек, чем, это было бы
если б они находились в некотором отдалении друг от друга.
7
Правда тогда их было б практически невозможно защитить от орд себе же подобных.
И все-таки стены могли оказаться все ж таки несколько пониже, коли речь шла только о первозданной дикости, а ее-то в наши новые времена вроде как оказалось уж слишком-то ее маловато, а поэтому к ней присоединилась
дикость новейшая величественная и идейная.
8
Происхождение ее, явно имеет свои истоки от манеры собираться в большие и гордые своей судьбой орды, что в своем первоначальном виде никак не было привычкой жившего одними малыми группами стародавнего пещерного человека. То, что побудило людей изменить своим давнишним обычаям, было элементарным стремлением их амбиций стать куда выше, сильнее и могущественнее.
9
Человечество оно как вода всегда выбирало себе самый легкий путь развития, а вот за это и заплатило жизнью в очень жестких условиях. И вот ведь оно что - древний вождь вовсе так не боялся всех тех интриг со стороны его приближенных, и они тоже не столь уж страшились его яростного гнева.
10
Цивилизация усугубила и осложнила все имевшиеся ранее противоречия, присвоив им совершенно иной, новый статус, не решив при этом не единой из тех существенных головоломок общественных отношений, имевших место еще в пещерах. И наоборот присовокупила к ним кой-какие совершенно новые куда более тяжкие грехи, чем были те имевшееся когда-либо ранее негативные свойства общественного организма.
11
Однако возвышенное искусство создало столько прекрасного, способного действительно спасти этот мир от его же безумства, что безмерно алчная и прожорливая цивилизация, была вынуждена иногда ей во всем уступать (правда, лишь вокруг древних очагов культуры) в плане ее непреднамеренного отказа от садизма и измывательства над совершенно ни в чем неповинными людьми.
Но ведь бывало и с точностью до наоборот...
Иногда цивилизация так умело использовала духовность и культуру, что та преобразовывалась в меч, обращенный против варварства с одной целью так вот полностью изжить бы его с бела-света не считаясь буквально-таки ни с
чем.
12
И вовсе тут не о чем спорить - истинная гуманность достижение высокой культуры, а доли цивилизации в этом благом деле вовсе нет, а никогда ж не было...
поскольку оная может убивать людей как тараканов, весело ухмыляясь, смотря на их безумные страдания по ящику под названием телевизор.
Главное - это ж только невежественной толпе все как ей самой надо по-деловому так обсказать и до конца растолковать. Она ведь без всякого на то сомнения, чего только кому будет угодно, с самой великой радостью проглотит, поскольку на данный момент времени веры и невежества в ней столько, что она примет на ура почти любое сказание, загодя пришедшее от ее политических лидеров.
И еще весьма долгое время толпе быть в этом вопросе до чего же только слепо ведомой, легкой на подъем и очень даже понятливой...
13
Все это явственные огрехи цивилизованной жизни...
И лишь одна культура, воистину учит аналитическому уму в области осознания разумной морали, а цивилизация от нее наоборот всецело отвращает, поскольку отводит от глаз ее представителей элементарную логику сострадания.
И совершенно ненужно того, о чем писал великий писатель Иван Ефремов в его наилучшем романе «Час быка».
«К великому счастью, деградация биологических наук на Тормансе не позволила такого рода "ученым" добиться серьезных успехов в тех зловещих отраслях биологии, которые в отдельных странах Земли в свое время едва
не привели к превращению большинства народа в тупых дешевых роботов, покорных исполнителей любой воли».
14
Ох уж эта надежда на авось...!
И кстати вмешательства биологии тут не так чтоб и сильно-то нужно... Вполне достаточно было б планомерного развития тоталитарного общества с его ярым преклонением пред абстрактным добром, которое вызывает у населения самую естественную отрыжку, а оттого-то оно и становится буквально ко всему апатичным, а посему совершенно безвольным...
15
Ведь буквально все у нас теперь объясняется одними высшими соображениями, а не обыденными и элементарными истинами простой и естественной жизни.
А это именно то, что в свою очередь и приводит к куда большей утонченности старой хитрозадой подлости, дабы ей вновь взять, да протиснуться сквозь угольное ушко в новый мир высоких идей и мыслей.
16
Еще в древнейшей античности цивилизованные люди прекрасно могли, живя в атмосфере праздности, выдавливать последние соки из бедноты, обирая ее до самой последней нитки, не принимая буквально никаких возражений... Поскольку культура - это не обустроенный кем-то быт, а внутреннее чувство прекрасного и высокого...
Многие садисты изуверы и мракобесы вполне так умели понимать хорошую музыку и поэзию, поскольку для того чтобы душевно внимать каким угодно видам искусства вовсе не потребуется ни совести ни морали, а одно только развитие, а оно может быть и всецело односторонним.
17
А вот действительно полноценное развитие личности произойдет только-то вместе с прививанием гуманизма и морали, причем обращенной также и внутрь, а не сугубо наружно.
Извращенная мораль, обращенная в меч, карающий грешников и злодеев - есть пламень души современной цивилизации, а начало свое она берет из темных веков средневековья.
18
Тогда всякого посмевшего отойти, хоть немного в сторону от протоптанной веками колеи тут же жгли на костре, принося его в виде жертвы Ваалу, во вновь возрожденном язычестве единственное, что примерившем на себя христианство, как некую внешнюю одежду.
Заодно ведь напялив под него «нижнее белье» своей великой святости, что вполне однозначно еще усугубляло и без того наихудший из всех возможных ликов сущих извергов и палачей.
19
И единственные те, кто всегда спасал западную цивилизацию, от абсолютно полной потери всякого истинного духовного облика были одни только те носители высокой культуры. В то время как все остальные люди были навроде змеи сбросившей старую, износившуюся кожу дикости, а вместо нее облаченные в сверкающую на солнце, яркую чешую степенной цивилизованности. Однако внутри воистину светлых перемен так и не произошло, поскольку внешнее (приспособленческое) изменение формы, как правило, ни в чем не соприкасается с сугубо внутренней стороной всякого развитого сознания. А уж в особенности это так без того чтобы именно к этому и были направлены целенаправленные усилия чьих-то гуманных учителей или ж тем паче (кстати это кажется куда более важным) чьих-то конкретных родителей или воспитателей.
20
А ярче всего (наиболее отчетливо) все это проявилось в тот момент, когда изнеженный цивилизацией европеец, попадал в необузданно дикие условия, при коих не было твердого закона, как и сдерживающей его хищность, общественной морали, а посему он и обращался в истинного зверя, доселе вовсе невиданного под звездами зодиака.
21
Да ведь и в Европе было немногим лучше, если б уж развитие цивилизации пошло одним только вот односторонним путем, максимального потребления буквально всего на свете, включая и духовные блага. Вот слова слабого, а к тому ж еще явно подпорченного идеологией советского писателя-фантаста Георгия Гуревича, а все ж таки надо бы то заметить, что здесь-то, он бьет в самую точку...
«Пленники астероида»
«- Я построю себе дворец, - вслух мечтал Ренис. - Одна комната будет янтарная, другая - из слоновой кости, в третьей - мои золотые листы на стенах вместо обоев. Устрою картинную галерею для себя, для одного себя. Были когда-то на свете премудрый Леонардо, жизнелюбивый Рубенс, сентиментальный Грёз, томный Гоген, писали, вкладывали душу в полотна, страдали... А я куплю их души и на стенки повешу, пусть щекочут мои нервы...»
22
И это одни только люди растапливающие своим духовным началом лед в сердцах алчных и ненасытных хищников, то было их рук делом предотвратить обращение человека-потребителя в дикого врага всего того, что можно было б полностью и навсегда сокрушить. А ведь именно восприятие мира как чего-то мало по сути отличного от корыта, в которое надо бы только нос свой сунуть и захапать себе, куда поболее других, пока силы еще есть, это и есть, то самое, что порождает
идеологизированная, живущая одним сегодняшним днем серая бездуховность или утонченная духовность, того самого серого потребительства только в более широком, однако чисто утилитарном смысле.
И так уж оно выходит, что духовная сущность потребителя всех ныне существующих благ запросто могла снизойти до состояния полнейшего примитива в плане его праведной гуманности к ближнему. Ну а светлый технически подкованный, овеянный духом возвышенного искусства разум вполне так он может послужить одним только хирургическим инструментом зла и совсем ведь не более того.
23
Представителей одного и того же народа начали делить по их внешним признакам еще задолго до принятия на ура их грубого и противного всякому разуму распределения по социально - классовому признаку...
Люди могли быть разделены на ангелов и демонов, к примеру, по их разнородной религиозной принадлежности... при одной и той же, в сущности, вере. Как говориться, если ближний был охарактеризован как-либо иначе по принципам расы, общественного положения или же по каким-либо иным совершенно же безличным критериям, его уже можно было считать не более чем скотом, издох так и ладно.
24
И это ж только-то истинные граждане мира, одним своим духовным ликом вычищали тьму всех сложившихся грязных социальных, нравственных, этнических, религиозных предрассудков. И то было их рук дело предотвратить уничтожение всего человеческого в душах всегда праздных обывателей. И это им мы обязаны своему моральному чувству, как и всей нашей духовности. Не то чтобы - это никак не могло существовать и без них, однако будучи крайне хрупким, светлое и высокое обязательно было б затем разрушено всевозможными цивилизованными вандалами во имя своих личных олигархических интересов.
25
Это ж они заполнили собой ту самую социальную нишу, без которой не было бы сегодняшнего дня в его современной интерпретации. Без них были бы варварство и жестокость, лишь тем более грандиозные, в полнейшей единоутробной связи с тем, что так уж оно само собой выходит...
Цивилизация она вполне способна, насаждать особого вида, искусственную брутальность, а человек он до сих пор еще очень многое воспринимает исключительно вот извне, а вовсе не имеет его в себе уже заранее подготовленного. Люди они не кузнечики, чтобы рождаться с заранее обозначенной программой действий. А значит, внешняя среда любого способна взять в свой оборот!
26
Вопрос он, однако, в том, а сколько ж еще для этого понадобиться серьезных усилий, а также и сколь целенаправленным окажется - это самое внешнее воздействие. А кроме того сколь же важно реальное видение конкретной (ни в коем случае не бумажной) альтернативы тому, что происходит буквально повсеместно где-нибудь рядом. Вот чего нам поведал о подобного рода коллизиях общественного бытия великий писатель Иван Ефремов в его замечательной книге «Час Быка».
«Идиотские критические замечания, поношения, шельмование людей на производстве или в сферах искусства и науки пронизывали всю жизнь планеты, сдавливая ее отравленным поясом инферно. Очевидно, в дальнейшем при той же системе управления будет все меньше доброжелательности и терпимости, все больше злобы, насмешек и издевательств, свойственных скорее стаду павианов, чем технически развитому человеческому обществу».
27
Ведь в том-то и дело, что технически развитое общество, совершенно не заботящееся о поднятии уровня своей культуры, а скорее наоборот во всем стремится ее упростить и опошлить, как-либо всецело усреднить массы,
обратив их в послушных исполнителей, тем только обрекает всех нас к возвращению вспять к нашим не очень далеким предкам. Причем техническая оснащенность, выполняет в этом отнюдь не простом вопросе вполне явственную роль рычага, а может так оно статься, что пресловутый прогресс окажется в самом недалеком будущем, злющим врагом всякий истинной духовности, поскольку оная имеет своим очагом прямую связь с природой, а не с движущимся и бренчащем железом.
28
Да действительно люди, создающие культуру, а не ее жвачное, мычащее и сюсюкающее чего-то о высших чувствах подобие, вырывают нас из тьмы невежества, явно поднимая в нас духовный потенциал. Однако ее восприятие отнюдь неравномерно.
У одних оно явно избыточно, зато у других... Толпа простых, безыдейных граждан всегда ведь жила сама по себе, рождаясь и умирала, по тем же раз и навсегда устоявшимся на веки вечные канонам бытия, по которым обитают в этом мире растения, а впрочем, и все иные хоть сколько-нибудь активные живые существа.
29
А ведь и люди движущие нашу планету вперед в чисто техническом плане далеко ж не всегда в чисто духовном смысле хоть в чем-то лучше и выше - обычного жующего свой хлеб обывателя. Надо бы помнить, что само их направление этого от них нисколько не требует, как впрочем, и от всех тех, кто тем или иным образом употребляет плоды культуры. Да кстати вот еще и те, кто ее создает, они тоже, как правило, более чем несовершенны в своем величественном моральном облике.
Да вот беда тот, кто духом своим несколько выше невежественного обывателя сам себя подчас считает, чуть ли не небожителем.
30
А ведь сама принадлежность к интеллектуальной, якобы возвышающейся над всем остальным простым людом привилегированной касте никому ж она не дает такого и впрямь морального права, расценивать гремящих цепями обыденности обывателей, в качестве представителей общества, второго, низшего сорта. В этом ведь проявляется весьма насущный на наш сегодняшний день прообраз Кжи и Джи будущей нашей с вами планеты Торманс.
31
Кто ж это он такой весь из себя великий духом человек - образец самой возвышенной культуры?! Да только вот чем-то и впрямь уж особенным, он над всеми прочими (обывателями) нисколько ж по сути не возвышается? Кто же он вообще такой, этот весь из себя одаренный и неординарный буквально по всем своим душевным задаткам и качествам?! Это между тем одни только проблески старого как этот мир аристократизма, голубой крови рядом с мужичьем, от которого хлебом пахнет.
32
Простой народ он ведь почти во всем идентичен - людям со столь уж ярко выраженными, нетривиальными свойствами интеллекта, что может с виду показаться, будто их мозг и впрямь на целых полтора килограмма тяжелее, (как у дельфина) чем у всех остальных, прочих, рядовых членов общества.
Причем надо бы, то заметить, что в своем абсолютном большинстве почти все без исключения люди берут истоки своих семейных корней от тех же самых, не столь уж далеких предков. Поскольку внук или даже сын простого рабочего прекрасно может стать (при наличии к тому соответствующих способностей) зав кафедрой, а то и членом академии наук. И вся существенная разница между ним и его родителями, всецело проявит себя в чем-то по сути одном и совсем же не таком уж и важном.
33
В этой жизни не так уж и мало того, что для самого по себе умственного развития как такового не столь ведь и важно. Например, тот же Чкалов, родившись в 18 веке, летчиком точно не стал, и так посему бы и быть, и в том самом случае, кабы на момент его рождения, и далее никто так и не изобрел рабочую модель аэроплана. Автору так оно думается, что и сегодня есть люди талантливые в чем-либо
этаком, что возникнет, вполне так возможно только через пару другую тысячелетий.
34
И весь вопрос он в одном лишь развитии, а без него любой гений он никто и ничто!
Но раз уж вышло у человека выделиться из всего остального непривилегированного народа, то это нисколько не чудо, а только удачное стечение внешних обстоятельств.
Такому человеку всего-то только лишь повезло, что ему было дано пересилить плотно окружающие его внешние условия, приобретя, при этом то самое развитие его естественных, природных качеств и талантов, какие не имел возможности в себе сформировать, а тем более хоть как-то развить, никто из его близких родственников или же говоря иначе, обобщенно ни один из его далеких предков, что, однако нисколько не значит, что они были его в чем-то от природы глупее.
35
А все-таки хотелось бы так вот надеяться, что со временем станет куда более вероятным, несколько получше выявлять яркие народные таланты из серой толпы ничем таким не выделяющихся обывателей. Для этого надо изначально отказаться от слепого среднестатистического принципа равенства заменив его на равенством возможностей.
Ради реализации принципа каждому, кто того действительно сможет внести свой вклад в дело науки по университетскому образованию, надо бы выделять всех способных из общей массы и давать им особые льготные условия.
В случае, когда речь идет об особой даровитости... то вот даже взяв на себя заботу о всей многодетной семье государство от этого только лишь выиграет.
Конечно тут же может начаться...
Это все как на планете Торманс Джи и Кжи...
Однако есть же разница никто ведь людей обладающих одними лишь средними способностями -эвтаназии в еще нежном, молодом возрасте подвергать нисколько не
предлагает...
Просто тогда вот на самом верху общественной пирамиды и еще ведь обязательно появится, куда больше воистину достойных людей, а не одних только потомков важных деятелей прошлого, или же тех, кто принадлежит к
некой определенной, просвещенной прослойке общества.
36
Ведь из этой среды почти всякий имеет свое более чем законное право вполне всерьез рассчитывать, что и для него тоже обязательно приберегут более или менее теплое местечко.
И так оно отнюдь не со вчерашнего дня повелось!
Об этом еще Лев Толстой в его гениальной "Анне Карениной" когда-то написал.
Вот его слова.
«Половина Москвы и Петербурга была родня и приятели Степана Аркадьича. Он родился в среде тех людей, которые были и стали сильными мира сего. Одна треть государственных людей, стариков, были приятелями его отца и знали его в рубашечке; другая треть были с ним на "ты", а третья треть были хорошие знакомые; следовательно, раздаватели земных благ в виде мест, аренд, концессий и тому подобного были все ему приятели и не могли
обойти своего; и Облонскому не нужно было особенно стараться, чтобы получить выгодное место; нужно было только не отказываться, не завидовать, не ссориться, не обижаться, чего он, по свойственной ему доброте, никогда и не делал. Ему бы смешно показалось, если б ему сказали, что он не получит места с тем жалованьем, которое ему нужно, тем более что он и не требовал чего-нибудь чрезвычайного; он хотел только того, что получали его сверстники, а исполнять такого рода должность мог он не хуже всякого другого».
И вот тех, кто славен одним своим родством и а потому с детства близок к высшим слоям общественного организма так уж принято обращать в людей гигантов, а остальные они вроде муравьев у них под ногами... захотят, задавят, сколько будет надо во имя интересов всего остального гигантского муравейника
37
А между тем и для самой серой во всех отношениях личности и вовсе не окажется хоть сколько-нибудь невыносимо тяжкой проблемой приобрести себе любую, самую значительную должность, если уж он кто-то, кто имеет семейные взаимоотношения с кем-либо из высших сфер общества. И кстати никто из них сам по себе не есть сущий образец некого возвышенного разума!
Как раз таки с точностью до наоборот, от полноты грудью вдыхаемого ими воздуха, они и творят самые дикие бесчинства потому что, им, видите ли, все это не возбраняется, а потому значит можно...
38
Еще Грибоедов устами Чадского обличал этих ханжей готовых во имя высшего блага общества на высочайший подвиг, прокладывая себе путь к его великому достижению телами недостойных хоть сколько-нибудь лучшего к себе отношения никчемных людей.
Вот слова Грибоедова.
«Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве».
А почему б и не проматывать общие народные деньги, если к ним имеется столь легкий и совершенно безопасный доступ?
Ведь суд все равно, скорее всего, оправдает, главное со всеми по-братски поделиться, а то обиженные и обделенные как раз таки более всех других свой голос и подают про кем-то слишком уж беззастенчиво наворованное добро.
39
Конечно - это далеко не всегда и не везде так, но факт, однако так и останется фактом, абсолютно ж то неоспоримо, что доказывать себя мыслящим человеком, куда как легче именно тому, у кого всего этого было буквально-таки в изобилии, всегда ведь рядом и под боком.
Так что, в аккурат, именно из-за таких вот жизненных факторов, не так уж и редко одно только случайное сочетание хромосом и определяет, кому быть образованным человеком, а у кого к тому нет и не может хватить этих самых душевных сил или здоровья. И в лучшем случае его путь совсем не будет усеян розами, а этот фактор иногда создает низкопоклонных холуев с большими научными званиями...
40
А, кроме того, общество не так уж и давно вообще было разделено на своих и чужих, так что простолюдинов за равных себе по индивидуальному интеллекту, никто так тогда ведь и не считал. Зато общий народный ум в те времена явно во всем преувеличивался. Классовое сознание на Руси оно вообще может так уж чрезмерно резко не само вдруг собой усилилось, а только в связи с огромным багажом наследства Льва Толстого...
41
Попробовав сунуться в народ и получив при этом по носу, как и набив себе шишку на лбу, чувствуя внутри самую ужасную оскомину российская интеллигенция окончательно заперлась сама в себе. Что было толку от воззваний Толстого объединиться с народом столь ярко прекраснодушно выраженных в его «АННЕ КОРЕННИНОЙ». Это вся его внешняя, несколько одутловатая одухотворенность...
Внутри он как был барином так им до конца своих дней и остался. Вот самый конкретный тому пример из другого его великого произведения
«Война и Мир».
«Ну давай спорить, - сказал князь Андрей. - Ты говоришь школы, - продолжал он, загибая палец, - поучения и так далее, то есть ты хочешь вывести его, - сказал он, указывая на мужика, снявшего шапку и проходившего мимо их, - из его животного состояния и дать ему нравственных потребностей, а мне кажется, что единственно возможное
счастье - есть счастье животное, а ты его-то хочешь лишить его. Я завидую ему, а ты хочешь его сделать мною, но не дав ему моих средств. Другое ты говоришь: облегчить его работу. А по-моему, труд физический для него есть такая же необходимость, такое же условие его
существования, как для меня и для тебя труд умственный. Ты не можешь не думать. Я ложусь спать в 3-м часу, мне приходят мысли, и я не могу заснуть, ворочаюсь, не сплю до утра оттого, что я думаю и не могу не думать, как он не может не пахать, не косить; иначе он пойдет в кабак,
или сделается болен. Как я не перенесу его страшного физического труда, а умру через неделю, так он не перенесет моей физической праздности, он растолстеет и умрет».
42
Вот оно воистину животное мнение господ, обо всем их честном народе, преподнесенное словно на блюдечке великим общемировым классиком. Автору попросту в то не вериться, что Уэльс не читал Льва Толстого такого и быть-то его никак не могло. А вслед затем он и начертал свое несчастное несветлое будущее в его повести «Машина Времени» и уж, не из-за этой ли натужной сентенции
великого русского графа у него и возникла та самая идея, разделить будущее общество на два различных биологических вида?
43
А между тем некоторые - это явно осуществили в нашем сегодняшнем настоящем, как в Англии, да так вот и в России основываясь на одних только идиотских околонаучно безумных теориях о самой принципиальной разнице между расами или классами живых людей. Вот чего нашлось про то у выдающегося писателя Андрея Платонова в его исторического значения повести «Котлован». «Девочка могла бы быть и дочерью Чиклина. Мать ее даже хотела, чтобы было так. Но все равно ребенок едва ли был бы лучше и разумнее. Зачал девочку, наверное, такой же, как и Чиклин, мастеровой человек, стало быть, плоть в ребенке из одного классового котла. А если кто и радовался ласкам умершей женщины, то эти ласки не есть квалификация ребенку. Это не человечество».
Эти строчки были подчищены цензурой из конца третьей части, так что на бумаге их попросту нет, и только в аудиокниге они все ж таки теперь присутствуют.
44
Вот уж до чего у них дошло! Большевики уже и детей по их зачатию стали разделять на классы! А люди все по сути своей одинаковые и только один цвет их кожи или то, что тоже иногда случается - разный культурный опыт, труд и национальный колорит делают их несколько иными, но все это эфемерно в свете главного,
общего для них всех общечеловеческого начала.
45
Причем то, что является более чем доступным для понимания всякого развитого человека, так это весьма явственное осознание того, что области знания очень уж широки. Так что из этого следует сколь же однозначный вывод понять то, кем бы стал (имей он такую возможность) тот самый человек, что все же получил бы должное воспитание и прежде всего домашнее образование, никоим образом себе не представить, просто-напросто составив его общий психологический портрет
46
Но все это мелочи, главное оно только то, что мы люди в самом полноценном смысле этого слова, а все остальные для нас ничтожны, поскольку думать им попросту нечем. Соответственно записав всех обывателей в безмозглых обормотов, невольно создашь из себя властелина буквально всей видимой вселенной!
А на самом-то деле выходит оно так, что кроме действительно выдающихся людей, и тех, кто весьма явственно страдает умственной отсталостью, представители различных слоев общества, в целом довольно-таки схожи по всем параметрам своего среднего интеллекта, выбились ли они в люди или нет.
47
Основная разница пролегает в одной лишь области восприятия окружающего мира, за счет полученного в домашних условиях воспитания и высшего образования, и дело тут вовсе не в некой голубой крови - аристократизма
духа.
Главное на сегодняшний день различие между интеллигенцией и всем прочим малообразованным народонаселением, (кроме учебы в университете) заключается, по всей своей сути, только-то в том, что первых в отличие от вторых всерьез приучили, употребляя, пережевывать не одну лишь пищу физическую, но также духовную.
48
Культура современного цивилизованного человека сама по себе без того внутреннего наполнения, к коему ее может принудить одно только до самого конца продуманное воспитание, является чем-то чисто исключительно внешним, однако ж легко шелушащимся лоском, следствием удобной и ласковой жизни.
Интеллектуальный труд он ведь сам по себе никого не облагораживает, а единственное чего вообще собственно добавляет, так это апломба, морщин на лбу, кое в чем расширяет внутренний кругозор, да и только в том случае, коли сам человек того вполне так всерьез пожелает.
49
Разнообразие рациона, оно ведь совсем не указывает на куда большую восприимчивость к тому, что не является обыденностью бытия, во всех его сколь весьма обывательских проявлениях. Потребление человеком всего того, что может дать ему жизнь и природа процесс естественный и простой. Поэтому нет никакой серьезной причины, для возвеличивания самих себя до
тех самых небес из-за одной только весьма существенной способности к вполне осознанному, да только вот вовсе не творческому, а скорее более чем обывательскому поглощению...
Буквально всех тех изысканных душевных благ, что пока еще столь уж малодоступны довольно многим простым людям, и вовсе не в силу темноты их недоразвитого интеллекта.
50
А прежде всего потому, что они могут лишь охватить один занимательный сюжет, а вовсе не всю красоту и величие замысла. Но это как раз только ведь оттого, что обыватели всего навсего к усвоению чего-либо действительно нужного для полноценного развития своей личности, пока еще попросту нисколько неприспособленны. И связано это с теми столь обыденными факторами весьма недалекого в смысле их бытовых потребностей существования.
51
Причем речь идет далеко не обо всех, а только о подавляющем большинстве синих воротничков. Однако ж те, кто зарабатывают себе на жизнь своим интеллектом, попросту попали в еще изначально удачные условия или же им хватило сил вырваться из их мещанской среды, но это всегда куда более удача, запас здоровья, нерастраченных в вечных домашних склоках нервов, а не какая-то там голубая кровь.
Однако мнимые представители великой аристократии духа зачастую именно в том уж столь они буквально безгранично убеждены, что самим явным первоисточником их высокой духовности и «цвета крови» являются сотканные из красивых чувств фолианты высокохудожественной литературы.
52
А между тем данное суждение не более чем абсолютная чушь, потому как дети, словно маленькие обезьянки во всем берут пример со своих родителей, а все остальное для них аморфно и не является живым образчиком для их внутреннего чувственного анализа.
Так что из этого сам собой проистекает тот беспросветный факт, что всеми нами любимая литература может быть одним только дополнительным наглядным пособием, стимулом, но никак не светочем высших истин во тьме душевных скитаний.
Ну а, кроме всего остального прочего, книги вовсе не приучают человека к здравым, светлым и высоким мыслям - это ведь совсем не то, ради чего они были еще изначально ведь кем-то задуманы и предназначены. Их предназначение всегда заключалась в том, чтобы приоткрыть человеку мир глазами других людей, и именно в этом она и есть вся их основная задача.
53
Всецело же утилитарный подход к ним начинается с их конкретного применения в сфере самовозвышения своей собственной личности над другими посредством необъятного чтения великого множества авторов, хотя еще две (без малого) тысячи лет назад великий римский философ Сенека предупреждал против такого всепоглощающего подхода к литературе.
Вот его слова.
«Большая библиотека скорее рассеивает, чем получает читателя. Гораздо лучше ограничиться несколькими авторами, чем необдуманно читать многих».
54
И именно поэтому некоторые чрезмерно возвышенные личности, от такого великого всеобилия полученных ими чувственных впечатлений посредством того самого всестороннего проникновения в мир книг и полного растворения
в нем на всю окружающую реальность в дальнейшем постараются почти нисколько ж совсем не оглядываться. А все, поскольку там все уж излишне серо и невзрачно по сравнению с выдуманным миром светлых фантазий.
55
А книги надо любить за душу их авторов, а вовсе не за то, что они представляют из себя изысканное блюдо, поданное в роскошном ресторане под названием «Душевная благодать». Ведь дело, то вовсе не в благостном, умственном и задушевном усвоении книг, которое более-то всего увязано именно с явственным процессом пищеварения, (хотя и в духовном смысле), чем с неким подлинным душевным
подъемом над низинами плотского мещанства.
56
Оно-то, кстати и приводит к мыслям о своей великой значительности по сравнению с ничего не значащим песком эпохи, текущем в одном и том же неизменном направлении от рождения к старости и смерти.
Подобное видение мира совершенно недопустимо, поскольку самовозвышение над серой толпой без того, чтобы на свой Олимп пришлось взбираться с большим рюкзаком за спиной, не раз рискуя сломать себе шею, всенепременно означает чванство, и засилье весьма широко образованного невежества.
57
Такие люди более всего думают только о своем личном благе, а не о большом и общественном, делая все это вовсе не от великого всепоглощающего эгоизма, а только лишь потому, что такие сыны книжной премудрости считают людей обыденных, недостойными вящей заботы об их мелких житейских интересах.
Зато как уж отчаянно они всецело раболепствуют перед идеалами, идеями способными поднять всю людскую массу на борьбу неизвестно за что, но сколь же утопически, иллюзорно благородное, а главное что чистое во всех
его самых что ни на есть благих намерениях.
58
И вот уже те, кто несут на щите всенепременное общее благо, уж они обязательно еще устроят после захвата светской власти и престола Господа Бога некое подобие рая с самым дешевым и питательным рационом за счет рабов. Мелкий и ничтожный люд при таких делах вполне может статься, еще окажется, чем только душе угодно, а в том числе и пищей для привилегированной расы, или уж тем паче для самих-то себя.
Но то лишь в нацистском случае, а при развитом пофигизме реальностью было то, о чем написал в его книге «Час Быка» Иван Ефремов.
«Виды убийства многообразны. Убивают несоответствием выполняемой работы и условий, в которых она проводится. Отравляют отходами производств и моющими химикатами реки и почвенные воды; несовершенными, скороспелыми
лекарствами; инсектицидами; фальсифицированной удешевленной пищей. Убивают разрушением природы, без которой не может жить человек, убивают постройками городов и заводов в местах, вредных для жилья, в неподходящем климате; шумом, никем и ничем не ограничиваемым».
Осознать, чем все это в действительности еще чревато в будущем, а также открыто протестовать мало, кто воистину отваживается, причем, как минимум отчасти это так происходит и оттого, что художественные книги создают слишком уж удобную недалеким умам иллюзию истинного блаженства, уводя человека от всех реально существующих ситуаций. А потому они и послужат истинным погостом для духовного идолопоклонства, а в особенности у тех, кто на них истово молится, а не вдыхает всей душой аромат чужих мыслей и светлых чувств.
59
А между тем именно - это и порождает истинно благодатную ответную реакцию и вовсе не в виде некого утробного удовольствия от хорошо пережеванного и переваренного внутри красивого слога. Ну а как же, те, кто являются озверелыми литературными мещанами, как именно это, в сущности, происходит у них?
А вот у них-то бывает буквально столько души и столько духовности, что никаким прибором ее никак не измерить, однако когда надо с кем-то всерьез повоевать, а в том числе и в чисто социальном плане, они почему-то сразу стушевываются, и бравады от них не жди.
60
Да и в сугубо мирной бесконфликтной жизни тоже ж очень даже заметна их явная тенденция прижаться бы к власти, да поплотнее, что всегда изобилует немалым числом компромиссов или полукомпромисов с общественной этикой и моралью. Причем касается это практически всего, что только хоть как-то может грозить их материальному благополучию.
61
А отсюда, в том числе и готовность к попранию, каких угодно принципов совести, дабы иметь реальную возможность тихо уйти в свой иллюзорный мирок, в котором нет никаких бурь, а всегда одна только тишь да гладь, а вокруг хоть трава не расти.
Вот как описывает это Иван Ефремов в его книге «Час Быка».
«Ученые владыкам помогали во всем: изобретая страшное оружие, яды, фальсификаты пищи и развлечений, путая народ хитрыми словами, искажая правду. Отсюда укрепившаяся в народе ненависть и недоверие к ученым, стремление оскорбить, избить, а то и просто убивать «джи», как
прислужников угнетателей».
62
То, что описывал в своей книге Иван Ефремов, есть диалектическое развитие всепланетной диктатуры, и как бы она себя в дальнейшем не называла - это одни лишь весьма незначительные детали, а сущность-то одна и та же с мелкими ответвлениями, существующими только на первых порах.
После полного захвата власти разница, в конце концов, неминуемо бы исчезла, а если даже и не сразу, то так со временем, постепенно. А прочнейшим (в смысле его устойчивости) трамплином в озеро дикого садистского блаженства всеобщих ни с чем несоразмерных страданий масс простого народа, стал великий прекраснодушный идеализм.
Это ж он, прямо-таки надрываясь от безмерного усердия во всеуслышание о том вещал... Вот, мол, то что теперь уже оказалось, вполне так доступным в плане его теоретического обоснования как и чист о абстрактного его «осязания» в рамках сухой теории (настоянной, прежде всего на жажде крови эксплуататоров) и есть тот самый образец разумного и более чем благостного бытия...
И ожидать его следует в самом ближайшем будущем надо вот только всем собраться и старую темницу общественного бытия как следует получше до самого конца раскурочить и всего делов.
63
Тот, кто собирался воплощать в жизнь - это форменное безобразие в его столь ведь неумелом и неловком «напяливании» на нашу извечно суровую обыденность и данность был до чего только подкован и безмерно грамотен в голых изысках пламенных идей, отпечатанных серым шрифтом по белой бумаге.
Однако ж одного этого для истинного осознания всех воистину необходимых мероприятий во имя воплощения в жизнь светлых бликов грядущего было нисколько же недостаточно. Да вот еще бряцание «пустыми, блестящими тарелками настоящего» про скорый светлый рай трендеть вовсе б не следовало, поскольку это более чем бессмысленно, как и безмерно вредно для всякого здравого рассудка праздных обывателей.
64
Сама идея может быть и величавой и прекрасной, да вот беда совершенно пока неосуществимой так почему же из-за нее должны гибнуть живые люди к тому же затянутые в борьбу за нее зачастую силком без всякого спроса?
Люди ведут себя столь нерационально, что их надо все время поправлять и указывать им нужный и правильный путь?
Ну как только любят некоторые куцую логику, начисто отторгнутую от всего, что может ее связывать с самой конкретной реальностью. Однако вот вопрос возможно ли вообще быстрое эволюционирование даже вот одного отдельного человека? Ответ он естественно отрицательный, а вот возможен ли быстрый регресс, а вот этого действительно сколько угодно.
Любая спешка и насилие по достижению добра(не по предотвращению отвратительного, смертоносного зла)всегда чревата полнейшим перерождением прежних надуманного, аморфного в чудовищное зло сметающее все на своем пути словно лавина. Не может быть никакого добра от светлых идеалов, оторванных от всякой почвы их же надо для начала апробировать на малых группах добровольцев, а потом только (не при помощи силы) предлагать их всему остальному обществу. Оно ведь принципиально отвергает всякое новаторство во всем стараясь придерживаться старого и давно уже испытанного.
65
Мысль, не нашедшая себе места в официальном переустройстве бытия (как то показала практика) либо уносится в совершенно недоступные дали ярчайших светлых идеалов, либо загнивает на корню и к ней притираются прохиндеи стремящиеся подмять ее под свой личный контроль. Не подтвержденная практикой социальная идея работать вообще просто не может. Впрочем, точно также как и всякий чертеж почти тут же перенесенным из бумажного формата, в конкретно движущейся, внешне вроде бы вполне готовый к работе механизм.
66
Вот так истинная гуманность изобретателя гильотины оказалась мечом, занесенным над французской культурой. Хоть сбежать было куда, а то ж совсем страну обезглавили ярые революционеры. Россия их опыт повторила и преумножила, что совсем не пошло ей на пользу, как и всему этому сколь еще мало обустроенному миру.
Все началось естественно с перевоплощения христианских идей, в подпорку деспотизму, а этого не было и не могло быть до тех самых новых просвещенных времен. Народ просто не знал еще совсем ничего другого, акромя своей обыденной канвы и особо стараться священникам, возбуждая в нем веру в его грядущее блаженство серьезной необходимости совсем ведь тогда еще не было. Времена тогда были серые и невзрачные, однако просветительством на Руси можно было и совсем по-иному заниматься. А то ведь от мотыги к самолету можно в точности с тем же узелком знаний за спиной прошагать.
Вот только рай и ад свои места всецело поменяют
В раю, теперь не Бог, там люди наверху летают.
А ад это западный убогий мир
Там капиталист сам себе эмир,
67
Вот что нам поведал Федор Достоевский в его провидческом романе «Бесы».
«То-есть в том смысле, что чем хуже, тем лучше, я понимаю, понимаю, Варвара Петровна. Это вроде как в религии: чем хуже человеку жить или чем забитее или беднее весь народ, тем упрямее мечтает он о вознаграждении в раю, а если при этом хлопочет еще сто тысяч священников, разжигая мечту и на нее спекулируя, то...»
А чем, то не принцип будущего развитого социализма? Но вот откуда ж он вообще взялся на этом белом свете? Ведь из ничего, он бы не появился, а значит, и надо было его откуда-то для нас извлечь! А между тем все это искусственно взращенное образование возникло ровным счетом только-то оттого, что знания о жизни вполне осознанно ограниченные по неудобным для чьего-либо восторженного восприятия параметрам, зачастую куда более дремучая тьма духа, чем само принципиальное отсутствие всяких знаний о чем-либо вообще.
68
Честность, по определению причин, тех или иных явлений потребует осознания всех факторов, приведших к тем или иным последствиям, и их (в разноплановом смысле) тяжелым конечным результатам. При этом важно еще определить степень ответственности, за все какие-либо кем-то совершенные противоправные действия, а не рассуждать по принципу, «не прав, тот, кто сам во всем и виноват». Поскольку это всегда одна только чрезвычайно грязная полуправда. А между тем всякая истина, сколь уж она сложнее и объемнее, чем одна
только ее рвотная отрыжка.
69
А ведь совершенно ж то не окажется важным, кто именно был первым и в чем таком сам во всем виноватым, ведь главное-то оно вот в чем, а кто это именно оказался в должный момент умнее и совестливее.
Раненная гордость и оскорбленные амбиции вполне ведь могут довести человечество до ручки двери, за которой нет ничего кроме одного только забвения всех наших чувств. Амбиции такого рода и превращают сегодняшнюю науку в хлыст, гонящий человечество впрямь как скот на бойню атомного или же химического ада новой общемировой войны.
70
А ведь совершенно, то уже не окажется важным, кто именно был бы первым и в чем-то таком сам во всем виноватым, ведь главное оно вот в чем, а кто именно оказался в должный момент умнее и совестливее.
Раненная гордость и оскорбленные амбиции вполне могут довести человечество до ручки двери, за которой нет ничего кроме одного только забвения всех наших чувств.
71
Безумно вооружившись, до самой крайности плохо обоснованной логически ненавистью, можно же спрыгнуть в обрыв чудовищной глупости и кретинизма, последовательно непродуманных действий. А мир между тем стал сложнее и куда ЧУТЧЕ к любым сигналам, во имя зла или же светлейшего (одними намерениями своими) добра.
И сама взаимосвязь между событиями, произошедшими в совершенно различных уголках Земли, стала сегодня куда как намного крепче и серьезнее. Каждый цивилизованный человек, на сегодняшний день солдат армии, вооруженной до зубов новейшими технологиями. Да только вот во зло и погибель людскую, мало ли кто еще и в самом ближайшем от нас будущем снова сможет ими вполне же воспользоваться?
72
Однозначно ж только то, что возможности они у нас все время растут, а вот мозг от этого он сам по себе ну нисколько же он от этого сам по себе не увеличивается, как и не усовершенствуется во всем многоликом разнообразии функций развитого интеллекта. Современные ученые, офицеры и генералы всеобъемлющего технического прогресса, они ж только воюют не единой армией, а каждый на своем отдельном, отведенном ему лично поле деятельности. И вот для того чтобы серые массы были вполне всем довольны, им все время придумывают все более и более изощренные развлечения делающие иллюзию, все реальней и реальней. А что ж это будет в самом конечном результате?
73
Можно ведь будет, в конце-то концов, всем этим детям, что сегодня играют в разрушительные игры выдать в руки по пульту управления беспилотным самолетом, снабженным камерой слежения и автоматическим оружием, и с тем же самым азартом, они начнут палить в кого только политической власти то будет угодно...
Вот пусть им только на врага пальцем перед монитором потычут и всего делов, ну а сидеть они при этом будут в полнейшей безопасности вполне так возможно, что и у себя в домах.
74
Но даже если и нет, то все равно, писатель Ефремов в его книге «Час Быка» был абсолютно прав, верно, предвосхитив многие черты будущего 21 столетия.
«Разрыв между нищей жизнью и развлечениями станет тем страшнее, чем сильнее иллюзия. Обеднение и сужение индивидуальной и общественной жизни человека все сильнее расходятся с теми нереальными видениями, какими его отуманивают. Искусственное величие, напряженность, полнота чувств в иллюзиях вызывают расщепление психики между призрачным миром и реальностью жизни».
А это в свою очередь означает весьма большое обилие массовых психозов, а также религиозных умопомешательств, изощренно направляемых хитрыми гангстерами, в какое-либо только им одним нужное русло.
А уж обосновать свои нехитрые принципы, как и весьма простенькие постулаты им окажется тем более столь ведь не затруднительно, беря себе на щит как истую и бескомпромиссную правду буквально-таки любой из видов
существующего нынче фанатизма.
75
А самое начало все эти «тифозные всполохи» дикого сектантства берут из оторванности от естественных для всякого человека природных условий, скученности, задавленности, проникнутости сущим неверием ни во что святое.
Отдаление от природы оно само по себе ведет к сущей олигархии, если не политической, то уж, по крайней мере, экономической.
Ведь то ж полностью ясно, что, в конце-то концов, прокормить такую массу народа станет совершенно никак невозможно и тогда обязательно ведь отыщется некто прыткий, юркий и хитрый, кто блеснет мыслью как же ЭТО всех взять ДА досыта накормить.
76
Иван Ефремов все это предвидел и под другой планетой имел виду нашу Землю, поскольку она, крутясь вокруг своей оси, движется не только по околосолнечной орбите, но и вместе с Солнцем ведет свой ход по галактической спирали, так что в течение двух тысячелетий, она по любому окажется уже совсем в другом месте.
Вот его слова.
«- Да, мы видели много печального,- согласилась Тивиса,- перебиты все звери, крупные птицы, выловлена рыба, съедобные моллюски и водоросли. Все это пошло в пищу во время катастрофического Века Голода. Погоня за количеством, за дешевизной и массовостью продуктов, без дальновидности, отравила реки, озера и моря. Реки высохли после истребления лесов и сильного испарения водохранилищ электростанций, за ними последовало обмеление и засоление озер».
77
А это-то и есть то, что в конечном итоге останется от всех этих героических усилий человеческого гения использовать во истинное благо всего человечества то самое, что нам только вообще способна подать на стол хлебосольная мать природа.
А может нам, уже давно так пришло самое время подписать с ней давно ведь назревший мирный договор и раз и навсегда наконец-таки прекратить все эти глупые (от их бесплодности и бездарности) попытки победить ее на бранном поле повсеместной битвы за ее нам полное подчинение и весьма заманчивое скорое «УЛУЧШЕНИЕ»?
Может то конечно кому и не ясно, что полнейшее ее нам порабощение окажется в итоге пирровой победой над всеобщим здравым смыслом, и сама ведь ожесточенная борьба за знания, иногда так ее вполне ведь собой напоминает.
Однако осуществляется все это людьми с весьма прагматичным и развитым интеллектом.
И происходит это именно так еще и оттого, что битва эта ведется зачастую отнюдь не за знания, а за научные звания, а впрочем, в том числе и за наиболее оригинальные способы выставить себя всесильными властителями и победителями «Его Ничтожества» мира живой плоти воспользовавшись всей его буквально-таки бессловесной обыденностью.
78
Природа, мол, всегда безнадежно слепа, и сколь ведь глубоко апатична ко всем нашим все возрастающим нуждам бытия, в том самом практически незатронутом наукой ее естественном виде.
А может ли быть так, что наши степенные и бескомпромиссные ученые мужи всерьез так порешили заключить с ней пари на выживание?
Как то попробовал сделать тот самый небезызвестный молодой человек из рассказа Антона Палыча Чехова «Пари»
Как вот только в его голову после столь бесконечно долгих лет мучительных раздумий все-таки проникла мысль, что все еще может пойти-таки прахом?
Один Бог про то ведает!
Но он в действительности пришел именно к этому вполне однозначному умозаключению, а вот потому от его имени Чехов и написал:
«Ваши книги дали мне мудрость. Все то, что веками создавала неутомимая
человеческая мысль, сдавлено в моем черепе в небольшой ком. Я знаю, что я
умнее всех вас.
И я презираю ваши книги, презираю все блага мира и мудрость. Все ничтожно, бренно, призрачно и обманчиво, как мираж. Пусть вы горды, мудры и прекрасны, но смерть сотрет вас с лица земли наравне с подпольными мышами, а потомство ваше, история, бессмертие ваших гениев замерзнут или сгорят вместе с земным шаром».
79
Но те, кому не довелось долго просидеть, взаперти и вовсе-то так не думают!
У них, видите ли, бродит в крови энергия бесшабашного панибратства с Создателем всего сущего, поскольку он у них как оказывается, в таком вот несусветном долгу…
Мол, он (или же она мать природа) нам столь многое в прошлом недодали, так давай значится теперича всерьез, и всесторонне обдумаем все только возможные пути и методы, как же именно эту самую тупую высшую силу вот себе же в угоду во всем как-нибудь перехитрить.
Мы-то всего лишь заставим Создателя отдать нам, то, что он от нас так долго своекорыстно скрывал, и то в чем он всегда, (что было крайне беспардонно с его стороны) нас обделял.
А главное тут еще то, что осуществлял он все эти свои дикие безобразия сколь уж неправедным, и наглым с его стороны образом действий.
80
А если - это вообще слепая мать природа, так может быть ей еще и накостылять, как следует?
Ведь она сущая зараза… сколь же много разного, а также и весьма полезного нам в прошлом нам так ведь и не дозволила его использовать себе же в одно только наивысшее благо?
Хотя и так ведь на этом свете может еще выйти, что раз уж белому медведю властителю Арктики, в черепе дырку всеобщим потеплением проделают, то и нам от неурожая вследствие резких изменений климата (засухи и ураганов) всецело точно то же претерпеть впоследствии доведется.
81
Иван Ефремов, грозно предупреждает нас, о том, чем все это еще может для нас окончиться и делает это не где-нибудь, а в его великой книге «Час Быка».
«Вообще истребление любого вида немедленно нарушало миллионолетнее равновесие
природы. В силу избирательной направленности всякого злого дела, которую мы теперь называем Стрелой Аримана, уничтожению подвергались животные и растения - преимущественно красивые, заметные, менее приспособленные к новым условиям жизни. Оставались в основном вредные виды. Иногда они размножались фантастически быстро и буквально заливали волнами своей биомассы огромные пространства. Закон
преимущественного выживания вредоносных форм там, где природа неумело коверкалась человеком, постигли на собственном опыте и тормансиане».
82
А тормансиане - это наши с вами не очень-то далекие потомки, если они конечно вовремя не возьмутся за голову.
Причем отсутствие чистого и красивого в окружающей среде, сделает этот мир непросто ужаснее во всех его отношениях, но также ведь и непригодным для всякой жизни, что и доказывать, собственно совсем же его не нужно.
И охота на природу само собой закончится погоней за полным желудком и пустыней на месте ранее цветущих садов.
Писатель-фантаст Силверберг тоже, между прочим, точно то же самое глаголет в его романе «Прыгуны во времени».
А ведь кроме уничтожения всей природы будет еще и явное перенаселение, от которого, скорее всего, будут избавляться самыми варварскими способами.
А вот и конкретный тому пример из этого самого романа.
«Что нам нужно, - продолжал он, - это первоклассная чума.
Избирательная, разумеется. Которая уничтожит всех, у кого нет никакой
профессии. Которая сократит число нуждающихся в работе на несколько
миллиардов за несколько дней. Позволит направить деньги, полученные от
налогов, на создание рабочих мест для выживших. А если и это не поможет,
то надо начать войну. С какими-нибудь врагами из Крабовидной Туманности!
Все ради патриотизма. Заранее рассчитанную на поражение войну. На растрату
пушечного мяса...»
83
Со временем с обычными бактериями и вирусами ученые смогут уже как-нибудь так вполне по-свойски разобраться, а вот не создаст ли новое тоталитарное общество всевозможные искусственные вирусы для избавления в короткий срок от людской биомассы, заполонившей весь земной шар и вытеснившей собой все, что могло бы хоть как-то ее пропитать…
…весь этот ее необъятный и всеядный аппетит?
Кстати, а СПИД, откуда он собственно взялся?
Очень он похож на дешевый способ избавить этот мир от миллиарда полтора ненужных людей третьего мира.
84
Получается, что технический прогресс сам по себе является ядовитой приправой заменяющей собой прежнюю, нормальную жизнь.
Ну, так что же, нам оказывается было б куда получше до сих пор еще на лошадях кататься, чем одним только бензином все и вся вокруг себя травить?
Да, только вот, кто же это станет от нежных удобств ни с того ни сего так вот вдруг черт возьми отказываться?
А между тем этого никто же не предлагает?
85
Нам всего-то надо найти себе иной альтернативный источник энергии, что, кстати, не так уж и трудно, вот только б извилинами, как следует пошевелить и всего делов.
Однако ж совсем не тот, что будет еще, куда хуже, чем та отрава, что мы имеем сегодня…
…а то еще чего доброго чего-нибудь этакое совсем уж дрянное изобретут лишь бы только удовлетворить все наши все время растущие потребности в дешевой электроэнергии.
Так что оптимизм Ефремова насчет истощения запасов естественных ископаемых может сам себя и не оправдать «мудрые» научные деятели завсегда окажутся готовы чего-нибудь этакое сварганить, дабы по-прежнему на машинах на той же скорости гонять!
Ефремов «Час Быка»
«Нередко подобная техника становилась непосредственно опасной для жизни. Тысячи переплетений оголенных для дешевизны электрических проводов (тормансиане не знали плотной упаковки энергии в шаровых аккумуляторах) грозили смертью неосторожным. Опасные химикаты щедро и небрежно рассыпались повсюду, входили в производственные процессы, нещадно отравляя людей. К счастью, нехватка горючих ископаемых прекратила дальнейшее загрязнение атмосферы».
86
А у природы между тем везде оголенные провода, однако ж беспрестанно рвя их люди совсем ведь ничего не чувствуют, в точности как и при облучении гамма-излучением.
И это так уж оно интересно играть с окружающей нас средой в этакого «подкидного» то мир живой и неживой природы нам загадку преподнесет, а то мы ему такую головоломку зададим, а вот затем и поглядим, как же это он с ней только сумеет хоть сколько-нибудь на самом деле справиться.
А главное делается все это, как и вполне естественно во имя всего остального человечества, а уж ради него и его всенепременного абстрактного блага можно ж и рискнуть, на кон все поставив, не так ли?
87
Однако как то заметил Иван Ефремов в его книге «Час Быка» с природой лучше бы не шутить и не заигрывать, а то ведь дураком всегда останешься буквально при любом на то раскладе.
Вот его слова.
«Природа, в которой мы живем и частью которой являемся, формировалась сотни миллионов лет, через историческую смену уравновешенных систем. В ее настоящем виде эта сложность настолько велика и глубока, что мы не можем играть с природой, пользуясь весьма ограниченными научными данными. Выигрыш будет очень редок, случаен, а проигрышей - без числа».
Добавить в избранное
Сделать стартовой
