Цунами тоталитарной идеологии
Мои дети не смогут жить в мире без национал-социализма.
Фрау Геббельс.
1
Все объективно наблюдаемые в нашем обыденном, насущно повседневном бытии, буквально вездесущие: мораль, этика и культура являют собой один только малоэластичный, однако, притом сколь уж непрочный для значительного внешнего воздействия «хитиновый каркас».
Именно так оно и есть в этом и по сею-то пору примитивном (из-за глубоко затаенной дикости всех его нынешних обитателей) сколь ведь еще диком и несовершенном мире.
Причина хрупкости нашего глобального мироустройства до чего же четко она обозначена, самой как она есть людской сутью.
Ведь служит-то, она одним лишь внешним скелетом для сколь аморфных человеческих масс совершенно неразвитых, да и стиснутых «как в тисках» всеми маломальскими трудностями нашей суровой общественной жизни.
2
По большей части, именно вот поэтому все эти столь многослойные и многозначительные моральные постулаты до чего ж они предельно суровы в красноречивых демаршах их, чего там греха таить, сколь ведь не по человечески «непреклонных» ярых блюстителей.
Причем все эти бесчисленные колкие сентенции создают проникающие ранения в душах у тех, кому попросту не было, как то вполне того следует более чем полноценно разъяснено…
А именно, что все благие мысли и громкие порицания есть одно только следствие собственной глубоко затаенной порочности, а от тех, кто светлы никаких порицаний за спиной, у кого бы то ни было, никогда ж не последует.
Причем в особенности-то так вот буквально-таки извергаясь целыми фонтанами слюны.
Именно в этом духе и вешают лапшу на уши легковерным, а часто к тому ж еще и очень вспыльчивым людям.
Достойные люди никогда не станут делать такие вещи, с тем самым упоенным, самодовольным видом, каким всегда произносятся слова несущие в себе яростную гнусь кем-то сколь уж сурово обращенную в указующий и карающий перст…
А когда так оно заявляется о чем-то действительно большом, то тогда жди конца света всей сегодняшней нормальной цивилизованности.
3
Человек он вообще еще всем разумом своим выше животного толком так ведь и не поднялся, зато уж в амбициях своих он всенепременно хочет стать отцом всего существующего вокруг него некрасивого и неказистого (в его глазах) мироздания.
И хотя иногда в чьем-то лучезарном сознании чересчур уж пронизанном светлыми думами и возникают порой, с мясом оторванные от обыденности восторженные мнения… из тех, что буквально опровергают всем досконально известные житейские истины…
4
ДА вот только появляются они на свет из тех самых всецело вымышленных образов художественной литературы.
Уж слишком они ярки и вычурны, а главное всегда неизменны эти наспех обрисованные книжные существа!
Они всего навсего, как правило, совершенно отдалены от всякой нашей пасторальной обыденности, той самой обычной, насущной житейской реальности.
Хотя, в чем-то и вправду было бы в корне неверным, как и абсолютно несправедливым приобщать к всеобщей канве нашего обыденного скотского существования людей, которые если ее и не выше, то уж, по крайней мере, куда как разумнее...
Однако истинной не пропитанной моралистическими бреднями совести это ведь никому собственно ну совсем не добавляет, а иногда еще и вынимает из груди всякую человечность во имя всевозможных светлых и благочестивых начинаний.
5
Душой человека примитивного всегда заправляют темные инстинкты, но они нередко куда светлее «святых» заблуждений вползающих в душу человека в потемках где-либо посеянного им житейского разума, когда он рыщет в трясине идей и начинаний, самих по себе зачинающихся от затей великого, да вот беда слишком уж недалекого ума.
И ведь основное «разумное» население земного шара совершенно аморфно и вылепить из него чего-нибудь путное и годное для создания великой Эры милосердия задача тысячелетий неспешного пути вверх, без скачков и всполохов дурацких мировоззрений.
6
Конечно, кому-то так уж оно обязательно ведь покажется, что для таких, мол, окончательных выводов вовсе еще, не совсем так вполне достаточно данных, надо же только еще разок все вновь перепробовать авось чего и вправду полезное выйдет…
Зодчих водящих пальцем по небу будущего вселенского счастья никогда ведь их не волновали человеческие жертвы, принесенные на алтарь безумной жажды скорых перемен.
А между тем играя с человеческой природой в чехарду идей можно и совсем разом в один на всех кювет раз и навсегда уже съехать…
7
А почему автор вообще собственно решил, что человечество аморфно и нуждается вовсе не в поводке тянущем его в светлое и доброе, а в наморднике на всю имеющуюся в нем вящую дикость?
Ну, так для подобных умозаключений всего-то лишь необходим самый обиходный, а не абстрактный подход по отношению ко всем сегодня имеющимся данным, из тех, что и вправду кропотливо собраны руками современной социологии, да ведь и психологии впридачу о неком так сказать среднестатистическом индивидууме.
Заодно вот для этой цели потребуются весьма точные определения, дабы не ошибиться при взвешивании всего того, что в человека было действительно заложено его воспитанием, А ТАКЖЕ и принято в дар от природы, той самой, что извечно мудра – это мы пока еще сплошь и рядом - тупы и слепы.
8
Но вылепила она человека истинным образцом животного мира, а потому-то в среднем индивидуум сколь уж во многом все тот еще скот и это одни только строгие ограничения социума, мешают ему проявить все свое я в его подлинном никем, неприукрашенном обличии.
Разумеется, что данные слова могут показаться кому-то очень даже обидными, очерняющими буквально-таки весь без исключения человеческий род.
Но чего ж тут поделаешь раз таковы в своем большинстве довольно-таки немалое число из рядовых представителей - нашего подвида обезьян?
Флагман мировой фантастики Роберт Хайнлайн в своем романе «Чужак в чужом краю» пишет об этом так.
«Сами обезьяны ей не понравились - уж очень они были похожи на людей. У Джилл не осталось ханжества, она научилась находить прекрасное в самых прозаических вещах. Ее не смущало, что обезьяны спариваются и испражняются у всех на глазах. Они не виноваты: их выставили на всеобщее обозрение. Дело в другом: каждое движение, каждая ужимка, каждый испуганный и озабоченный взгляд напоминали ей о том, чего она не любила в своем племени».
А в этом и есть самая истинная правда!
Никаких примесей самодовольства знаменитого автора в ней нет, да и известна она практически каждому, кто хоть сколько-нибудь, и вправду над этим серьезно задумывался.
9
Ну а из этого всего сам-то собой проистекает до чего только непрошенный, однако, более чем закономерный вывод.
Никому из тех страдальцев, ну впрямь как от иссушающей жажды, только-то ведь оттого, что нигде в этом мире попросту нет того ветра быстрых, и искрометных перемен, причем так вот сразу к чему-то воистину лучшему, вовсе бы им не следовало так уж яростно и бескомпромиссно отнекиваться от этой простейшей житейской аксиомы.
И совсем не стоило бы ради чего-нибудь этакого так уж, и расшаркиваться, и безмерно тщиться достичь высоких небес, а уж тем паче так вот с лихого наскоку, совершенно бездумно, но зато до чего ведь радостно…
Некоторым так уж оно охота во тьме диких времен переустраивать внутри своего угловатого сознания все имеющееся на сегодняшний день общество по каким-либо куда более разумным и до чего только более справедливым стандартам.
10
А между тем для действительно продуманных, праведных дел надо было всерьез устремиться не к каким-то мелким, исключительно поверхностным, а как раз таки к глубоким и внутренним изменениям в самом человеческом естестве.
Дабы - то действительно стало всерьез возможно хоть сколько-нибудь на деле осуществить, и не на одних лживых или же, что тоже бывает более чем искренних словах (это ведь все едино)…
…в пример стоило бы брать ни каких-то отдельных выдающихся личностей или даже тех, кто хоть в чем-то возвышается над всеобщей массой простых обывателей, а обыденного серого человека.
Где ж это в нем есть хоть что-нибудь этакое, что окажется возможным взять да изменить так вот в одночасье?
Ну а того кто уже умеет мыслить здраво, самостоятельно обо всем рассуждать, направлять к чему-либо насилием окажется вредным для всех!
11
Человеку вообще так уж свойственно отторгать от себя все, что явилось к нему непрошенным гостем, откуда-то совершенно извне.
А вынудив его чего-либо этакое принять вовнутрь силой, как говориться через не могу и не хочу, нарушаешь все его права, а тем самым только сеешь семена рабства, а вовсе не новоявленной свободы.
Да только куда ж - это было понять всем тем, кто мыслил и мыслит одними светлыми чувствами и обращается с ними, как с мерилом разума воплоти?
Они ведь зовут к одному только разрушению, потому что до чего-то и впрямь действительно созидательного очень многие из нас еще попросту совершенно недоросли, и это никак не связано ни с образованием, ни с умением воспринимать возвышенное искусство...
12
Желание чего-нибудь этакое новое сварганить из старого общественного котла, перераспределив, к примеру, лучшие куски между честными тружениками, проистекает не от жажды справедливости, а от вполне естественных склонностей к дикости и лютости, превращенных в орудие аморфного ДОБРА.
В этом-то и был заключен весь печальный парадокс эпохи просвещения!
Люди, исподволь поймавшие за лисий хвост, светлую надежду на более светлые дни грядущего счастья, так вот всерьез вознамерились разом изменить этот мир к чему-то вроде бы лучшему, светлому, изничтожая в нем только лишь то, что мешало верить, а не то, что портило кровь, не давая жить по-людски.
13
Старое зло оно ведь всегда само собой возродится, скажем так, ранее то был «циркуляр», ну а теперь-то он у нас в стране «победивших все прежнее зло» пролетариев он будет прозываться «резолюцией», но суть-то останется в точности той же самой, а бездушный бюрократический аппарат еще и окрепнет, поскольку свежеиспеченным «теологическим обоснованием новой власти» станет торговля светлыми мечтами, а этот товар потребует куда большей волокиты перед исполнением самых малых насущных дел.
Вот так оно и оказалось в государстве, созданном умерщвленными в чьих-то грязных и темных душонках, слепыми рабами и они, кстати, вскоре воскресли, дабы в виде новых господ обратить всех воистину живых в одну только послушную скотинку.
14
Причем вдосталь кому-то приевшиеся серость и скука, всего лишь производные обычного тихо дремлющего прозябания, и сменить его на сладость борьбы, было б вполне возможно, только лишь разорвав путы, сдерживающие обывателя в рамках строгого соблюдения всех социальных и уголовных законов.
Соответственно вытеснить серость и скуку означало породить темень и ложь.
15
И кстати сама по себе серость по всей ее сути, не есть естественным образом отображенное преломление, чьих-либо низменных человеческих качеств, а прежде всего канва во всем незатейливого, суетливого существования в котором мало творческого, зато много житейского и неприметно серого.
Ну а когда на землю нисходит красная мгла революции, серыми оказываются все, а тот, кто не становится таковым и сердцем своим не принадлежит к силе, изничтожается или низводится до неприметного уровня сколь же незамедлительно почти что мгновенно.
Единственная для него возможность спастись – это куда-либо далеко от всего этого скрыться или же надеть на себя маску вездесущей серости, что по прошествии времени станет самой неотъемлемой частью его истинного духовного облика.
То, что сохранится где-то глубоко внутри, будет одной лишь самой явственной отдушиной, в мире сколь же сером и никчемном…
Выглядывая оттуда только вот рядом с теми же самыми его полноценными носителями… в точности тех же задушевных благ.
16
Серость и неприметность в ночи есть наилучшая защита от двуногих самых опасных в этом мире животных - хищников.
Разумеется, что движение истории ведет нас вперед и у прошлого зла вовсе нет будущего в его старом облике, но зато он у него всегда отыщется свежий и новый, светлый и при этом до чего праздничный.
Но это так оно не на веки вечные и сегодняшнее положение вещей не что-то совершенно незыблемое, как впрочем, и каменный век с его давно уже всеми нами позабытым бытом.
17
Однако пройдет, не иначе, как еще не одно только тысячелетие - срок довольно мелкий в общих масштабах всеобщего усовершенствования, самого потока сознания всего так сказать мыслящего человечества пока не сольются в единое духовное целое: мечты сегодняшних идеалистов и повседневная реальность наших самых отдаленных потомков.
Хотя возможно, что будущими жителями нашей благодатной планеты окажутся совсем иные, куда более чем мы разумные существа.
И вот будут ли будущие обитатели Земли сродни нам или же окажутся они по своему облику и подобию совершено иными, то покажет одно только время.
Но ему, как и понятно суждено течь медленно, ну а мы умираем довольно быстро, так что оттянуться по полной за счет будущего - это разумно только с точки зрения «мыслящей амебы», а не серьезного и здравомыслящего человека.
18
И вот когда свет звезд отдаленных от нас на сотни парсеков (в нашей галактике), излученный ими в данный момент доберется до наших «палестин» - дети матери Земли станут уже несколько иными или же их не останется тут совсем.
Вот это мы и вправду сдюжим!
Причем истинной реальностью является тот непреложный факт, что подвинуть ногами вперед все живое на нашей земле способен как раз таки он - тот самый «яд слепого воображения» о всесилии грозного разума и высокого света, крайне изысканных в их великой красоте чувств.
Он часто находит свое выражение в неких бликах сияния «насущных светлых мыслей», коие отображаются зайчиком в крайне сумбурном животном естестве, переполненном самым скотским страхом за всю свою душевную сущность, в преддверии вечного атеистического небытия.
19
То, что продолжение все-таки грядет и если не для нас, то для других как мы в мыслях своих законченных эгоистов занимает самое незначительное место.
Они живут с тяжким ощущением собственного грядущего конца, а потому им так ведь надо сколь уж яро переделать этот подлунный мир, дабы оставить о себе память на все последующие тысячелетия...
Ночное небо согревает их сердца мыслями о том, что точно таким же оно было и у древних греков и римлян.
Однако поэт Маяковский был вовсе не прав, не для нас сегодня зажигаются далекие звезды, а скорее все-таки для тех, кто будет жить через много много столетий после нас.
А будет там, кто жить иль нет - это уж всецело зависит от нашей сегодняшней обыденной и повседневной тупости.
20
Мы очень умны, а высокие сферы духа проникнуты неземной красотой исходящей из некого истинного иного бытия?
А действительно к чему ж это собственно вообще отрицать?!
Самым простым и воистину непреложным фактом является, то естественное положение вещей, при котором стремительный ход развития творческого сознания у сугубо отдельных личностей во многом до чего схож с неким низвергающимся горным потоком.
Причем он явственен и реален в своей истинной природе.
Чье-то воспаленное воображение (само ж по себе до чего бесталанное, или по лености своей неспособное к воистину творческому труду) может создавать одни лишь его яркие блики, кидая их в равнодушную толпу, которая если чему и внемлет так это одному только своему инстинкту разрушения.
И при таких-то делах хуже всего будет, именно тогда, когда благие народные просветители сами вот до конца, и вполне явственно поверят в свою истую «святую ложь» освобождения от внутренних оков внешними насильственными действиями.
А это в свою очередь только-то переполнит чашу терпения народа тоской по новому избавителю от засилья бывшей черни, которая всегда вороватее и ухватистее, тех, кто уродились барчуками, ибо, откуда ж тем собственно знать про все народные хитрости?
21
К тому же в сердца тех кто (в России) родился богатым, не заползла та зимняя стужа лживой идеологии простецкой целесообразности.
Да и не страдали они в свое время от голода и холода, а также и не испытывали на себе тягот непосильного труда.
Если же говорить про новоявленных господ, то упустив из своих лап власть, они, вполне ж тем рисковали как минимум к нему назад вернуться…
22
Они хотели как лучше, стремились всей душой к счастью и освобождению масс?
Да стремились по своему, но были вырезаны своими же последышами рьяными прихлебателями из тех, что тянулись своими лапищами к одной только личной выгоде и ничему более.
Да и сами те благодетели народные были чрезвычайно жестоки.
Это было их трудным, но верным путем по достижению грамотности, культурного развития нации и превращения аграрной державы в техногенно сформированное современное государство?
Может быть, но защищать своих граждан нужно не только от некой внешней пресловутой угрозы, но и от внутренних факторов, а уж тем более не создавать их собственноручно.
Злу бежать ли без оглядки
Когда у добра те же повадки?
И вообще звезд не нахватаешь с небес, разрушив старое рабство, оно ведь себя всегда возродит, поскольку все корни его внутри человеческого сознания, а вовсе не в неких внешних формах государственного устройства.
23
Сама по себе возвышенная духовность, куда превыше ума почти всех, кто никоим образом непричастен к ее первоначальному возникновению.
Так, что все их призывы идти вверх по пути всеобщего самоусовершенствования есть одна лишь псевдоинтеллектуальная отрыжка после трапезы, а также вот и тех самых радостных прений по поводу всех съеденных яств…
А между тем простым людям нисколько ж несвойственно ни с того ни с сего вдруг вскарабкиваться куда-то вверх, дабы зачерпнуть от некого духовного источника, даже ту самую малую толику волшебной силы его воистину необъятной одухотворенности.
Уж чего-чего, а их и на холмистой своими естественными трудностями равнине - очень неплохо кормят.
Так что, то вовсе не имеет ровным счетом ни малейшего значения, а сколько ж еще усилий, кем вот и когда будет самым доподлинным образом предпринято, дабы приучить к «альпинизму», слепую и самодостаточную в своих низменных и приземленных устремлениях - людскую толпу.
24
Она, при любом на то раскладе никуда далее своего любимого корыта уйти совсем же не сможет, а впрочем, того и не захочет.
Чехов в своем рассказе «Ионыч» пишет об этом так:
«Опыт научил его мало-помалу, что пока с обывателем играешь в карты или закусываешь с ним, то это мирный, благодушный и даже не глупый человек, но стоит только заговорить с ним о чем-нибудь несъедобном, например, о политике или науке, как он становится в тупик или заводит такую философию, тупую и злую, что остается только рукой махнуть и отойти».
25
И все это действительно так, и очень немногое изменилось с появлением живых картин синематографа.
Однако, что касается вполне официальной пропаганды, то тут, конечно, все совершенно ж иначе…
Еще в пору раннего средневековья было б до чего ж только остро подмечено насколько «Житие Святых» столь уж ярко и красочно описанные на иконах самым что ни на есть умопомрачающим образом, влияют на саму душу совершенно во всем невежественного и дикого человека.
Товарищ Ленин не зря как-то сказал «Из всех искусств для нас важнейшим является кино».
Знал, о чем говорил, поскольку являлся хотя и тошнотворно гнилым, а все-таки вполне полноценно развитым интеллектуалом.
Да, именно так оно и есть!
Вот просто нечем опровергнуть этот бесспорный, абсолютный и непреложный факт.
26
Кинематограф и музыка, они ведь тоже во вполне реальном на то смысле несколько ж затрагивают сердца очень многих и многих людей.
И они действительно способны, и не на мнимом, липовом, квазиподобном уровне, а во вполне естественном, подлинном проявлении, в самом истинном свете, придать простой и неразвитой человеческой натуре, несколько большее совершенство чувств, а также хоть немного поспособствовать куда большей чистоплотности обыденных, повседневных помыслов.
Но, иногда при этом происходит и деградация общего человеческого духа, поскольку вместо большой и светлой правды ему всенепременно желают подсунуть дешевую аппликацию в стиле «просто, понятно и доступно всем».
27
Это так оно случается именно оттого, что целое учит и вдохновляет к душевному подъему, а рваные клочки расхожих истин, приучают человека к нигилизму, отрицанию природы как сложнейшей структуры, в которую просто нельзя вламываться носорогом, а можно только вот осторожно расчищать себе путь среди ее всенепременно запутанных зарослей.
Вот что пишет об этом Сомерсет Моэм в его романе «Луна и грош».
«Неужели, по-твоему, красота, самое драгоценное, что есть в мире, валяется, как камень на берегу, который может поднять любой прохожий? Красота - это то удивительное и недоступное, что художник в тяжких душевных муках творит из хаоса мироздания. И когда она уже создана, не всякому дано ее узнать. Чтобы постичь красоту, надо вжиться в дерзание художника. Красота - мелодия, которую он поет нам, и для того чтобы она отозвалась в нашем сердце, нужны знание, восприимчивость и фантазия».
28
Вот только фантазия должна быть творческая, а не вульгарно демагогическая.
Поскольку простота использования чего бы то ни было может быть выкуплена одним лишь тяжким интеллектуальным трудом, и он ведь обязательно еще должен быть всецело продуман, а то чувство блаженного полета для всего человечества может продлиться куда подольше, нежели несколько злосчастных секунд.
29
Препарирование действительности - есть снятие с нее шкуры, и вот когда она уже будет полностью и до самого конца освежевана, человек может вдруг оказаться на этой земле чем-то совершенно ненужным и лишним.
Природа его попросту вытеснит как вредоносный для всей существующей жизни фактор и произойдет это в основном именно из-за той самой извечно гнусной привычки все разбивать на куски, дабы затем склеивать его заново, но уже обязательно как-то во всем и до конца по-своему.
И созиданию почему-то обязательно всенепременно должно предшествовать сущее разрушение.
А вот действительно, то ведь и вправду кажется, чем-то и вполне логичным, оправданным и естественным поначалу все до основания сокрушить, разбив его на самые мельчайшие осколки, а лишь затем составить себе подробный план, как именно его в дальнейшем переоформить заново в некое единое разумное, а главное, по-нашему скроенное целое.
30
Это находит свое отражение в культуре и искусстве, и прежде всего касаемо самой человеческой натуры, у которой умело, отсекается все в ней кажущееся чрезмерным и излишним, а передаются одни только его самые наглядные, поверхностные черты.
Подобным образом - это проделывается явно затем, дабы затем его ни составило ровным счетом никакого труда рассмотреть, как и всесторонне понять.
31
Хотя на деле получается гнилая полуправда, в которой тонет все неискусственное, никем непридуманное, а остаются одни только благостные намерения, из тех самых что буквально-таки хотел бы вырвать с мясом из окружающей его действительности их блаженный духом, всеблагой автор.
Яростные устремления Чехова по устранению праздности из жизни русского общества нагляднее всего переданы в его пьесах, и они для его поколения и века не явились, чем-то большим, нежели чем страстными агитками, хотя одновременно с этим воистину гениальными произведениями великого искусства.
То есть, конечно же, для некоторой части публики они только таковыми и являлись, но для абсолютного большинства они оказались слишком уж наглядным и явственным подтверждением правильности так и витавших тогда в воздухе идей социальной справедливости.
32
И сколь уж это жаль, что столько таланта было истрачено только ради того чтобы передать все это дикое безумие!
Советский лозунг «Слава труду» есть явное чеховское наследие - производное его великих пьес.
Но ведь и другие авторы тоже зачастую ловят один лейтмотив общественной жизни, но вовсе не саму ее полновесную суть.
Причем почему-то именно от духовной и физической сытости автора в нем-то и выявляется столь явное твердое душевное устремление смело обогатить весь этот мир какими-то весьма популистскими идеями добра и света.
Это ведь именно из-за них Пикассо нарисовал свою голубку мира, а не скажем так развалины города после ядерной войны.
33
К тому же идейно одухотворенные частности во всем расхолаживают душу человека и это одни лишь эмоции, выражающие всю полноту человеческих чувств, обобщенные в любой доступной всякому сознанию форме, они то и есть, то, что послужит развитию истинной духовности.
Вот как именно передает все вышеизложенное автором этих строк великий писатель Иван Ефремов в его заключительном романе «Лезвие Бритвы».
«Уметь видеть, но не пытаться сложить из виденного целое, превратить в реальность, заставить поверить в него силой труда и таланта. Наоборот, они стараются рассыпать целое на крохи. Разбить вазу, чтобы любоваться причудливой формой черепка. Выбрать из живой игры светотени изображения две-три черты, пару красочных пятен и назвать это именем целого, заменяя мудрость собирателя красоты умением анатома. Это неизбежная расплата за разрыв с природой, с ее изменчивой игрой форм».
Да, ведь и вправду даже и в самой примитивной игре с человеческим сознанием возникает некое подобие развития, но оно жалко и убого, а потому и не достигает тех самых еще изначально перед нею поставленных задач.
34
Искусство лечит душу человека и вытравливает из него хаос первобытности, но воспитание есть наиглавнейший фактор формирующий сознание, а современное общество вовсе не намерено перевоспитывать простого обывателя, в духе любви к высоким материям, поскольку тогда им станет куда труднее все с той же легкостью манипулировать и управлять.
Он ведь тогда потребует совсем другого к себе отношения, а заодно и начнет куда лучше понимать всю несуразность нынешнего обустройства общества, при котором вся власть во всем мире сосредоточена в руках кучки олигархов, чье неповоротливое сознание вовсе не ищет выхода из столь явно назревающего экологического кризиса.
А кроме того техническое развитие без соответствующего подстегивания внутренней, а не чисто внешней культуры – это ловушка в которой человечество еще обязательно ведь увязнет, и если не головой то уж по меньшей мере одной из своих бесчисленных «конечностей».
И коль скоро экологический кризис может и не так уж скор, к своему реальному ужасному проявлению в повсеместно окружающей нас действительности, однако вот про тот жизненный казус, когда в руках у фанатика и идиота может оказаться ключик шантажа перед всем остальным миром… о том пока что никто ведь и не думает.
И это совершенно необязательно должен быть большой политик им может стать обладатель чудодейственной вакцины, имеющего противоядие супротив созданного им же самим искусственного вируса.
Но это так только отдельное предположение реальных возможностей нагадить всему человечеству в связи с титаническим техническим развитием может на деле приоткрыться очень много…
35
Мирные воды большой науки бьются о берега неведомого и размывают его, но о том, чего ж еще только может оказаться в руках у грязного пирата, взявшего на абордаж то, что являет собой «судно всеобщих трудов тяжких», про то ведь пока некому еще вполне всерьез призадуматься.
Уплывем мы в канализацию со всем нашим утилитарным подходом ко всему нас окружающему!
Ведь даже если можно чего-нибудь создать в форме противоядия за какой-нибудь короткий месяц, а человечество по всему самому объективному анализу вымрет уже через две-три недели, то какой же тогда во всем этом будет прок?
36
Ну а кроме того у нас впереди не только светлое техническое будущее, но и возможность угробить великую массу народа одним только перочинным ножиком, которым кому надо полоснут по горлу, ну а затем, усевшись на его место, дикий урод сотворит нечто такое, что и представить себе просто нельзя.
И между прочим, где и когда последует последующий удар, заранее никак ведь нисколько не определишь.
И снова хотелось бы то заметить, что сделать все это может и человек совершенно далекий от каких-либо фундаменталистких кругов, попросту взявший на вооружение какую-то свою собственную философскую систему, зовущую его к массовому уничтожению своих сограждан.
А потому из всего этого следует, что максимальный контроль в этом новом техногенном мире это просто-напросто элементарная жизненная необходимость.
37
А есть ведь еще и средства массовой информации, которых ранее никогда же попросту не существовало!
И их вполне продуманное применение, именно в том самом ключе как когда-то ранее всесильные диктаторы использовали новейшие (на тот момент) технические приспособления, как кино и радио, в конечном итоге, еще может оказаться вполне так ощутимой угрозой миру и спокойствию в довольно-таки обеспеченных, а вот потому и беспечных странах запада.
Кто-то, конечно, может спросить, а откуда ж этому теперь собственно взяться?
А вот станет повсеместно плохо с климатом и природой и вот тогда новоявленные суровые горлопаны они ж сами собой, словно вши вдруг возьмут да заведутся!
И точно также как в прошлом, технические средства послужат одним лишь явным источником куда более полного охвата населения диким злом безумной идеологии всеобщего варварства.
А возвышенному искусству в этом деле будет предоставлена одна из самых наиглавнейших ролей!
38
Это, конечно, явное отклонение от нормы, а вполне естественным является его устремление к вершинам высокой духовности.
Однако оно бывает и довольно-таки жалким при всей своей глубокой искренности, но это естественно не умаляет благородства изначальных намерений кое-что ведь еще и от таланта тоже зависит, как и от высоты полета чьей-то художественной мысли.
Ярким примером тому может послужить «Обитаемый Остров» режиссера Бондарчука.
Но бывает-то оно и вовсе же наоборот!
Это когда некий возвышенный гений вполне ж он может создавать более чем идеальные иллюзии, которыми затем будут жить целые поколения, а это и отравит жизнь целой нации теми самыми «раскаленными, как лава» инсинуациями, ведущими в дикую тьму.
И это совсем же не то, чтобы отразить пусть и на самом нелепом и примитивном уровне всю брутальную суть фашизма.
39
И, несмотря на то, что искусство превыше всякой элементарной пользы, которою оно в действительности приносит, а все ж таки чисто технический фактор, появившийся в последние сто лет, должен был обязать интеллигенцию смотреть на одухотворенные вещи, в том числе и с точки зрения их социальной полезности.
Уж слишком много оказалось, тех самых светлых духом людей, что были отобраны нищими духом рабами для бараков в заполярье или же в очень немалом их числе были вообще лишены жизни еще в самом начале всех этих «общественно бесполезных» социальных преобразований.
Причем осуществлялось все это под литавры бешеного энтузиазма той самой обрадованной и обалдевшей от счастья толпы, именно тех самых масс, которые интеллигенция того времени так уж хотела освободить от всех оков, и вот ведь освободила себе же на голову.
40
Добро и свет маячат на небосклоне, но притягивая небеса к земле, выпускаешь наружу демонов зла, а они именем высшей справедливости, посеют, куда большее невежество, обучив свой народ грамоте только лишь ради его еще большего закабаления в рамках рабства, покорности на более просвещенной основе.
Чехов и Горький стремились освободить народ от его извечного прозябания в зловонной луже их же собственного горестного быта, в одном лишь ярком свете их сколь уж поверхностно тягостного неприятия всей окружающей их навеки вечные пасторальной действительности…
41
Народ ведь так жил всегда, а потому-то вовсе не замечал своего сколь же скотского состояния, пока его поедом не стали есть глазоньками чересчур уж добродетельные идеалисты.
Пешков даже имя себе такое взял, дабы выразить всю полноту своих душевных устремлений.
Он и другие, такие, как и он, хотели одного только на всех исключительно хорошего?!
Однако окончательный, конечный результат зависит вовсе не от духа добра заложенного в произведение, а от его весьма явственной взаимосвязи со всей окружающей реальностью.
Какой из этого всего можно сделать вывод?
А как раз таки, тот, что так уж оно выходит, что чеховская «Чайка» - это всего лишь раскрашенная всеми цветами радуги ирреальность, в свете которой в душах многих интеллигентных людей начала прошлого века надолго засела заноза быстрого переустройства существующих реалий в некие более изящные и сочные тона.
В их глазах вдруг словно потускнели, покрылись густым и темным мраком, все те до чего только долгие тысячелетия обыденности, что навсегда так и остались в том самом незыблемо «тяжком прошлом».
42
Все выше сказанное совершенно не означает, что автор хоть что-либо имеет против русских классиков или искусства вообще, однако ж оно должно быть согласовано с реальностью, а не выпирать из нее острым гвоздем.
Оно ведь действительно формирует всецело иную человеческую натуру!
То есть глубокомысленным проявлениям высокого духа и вправду свойственно придавать ей несколько большую восприимчивость к высоким нотам необыденных частот, отличных по своему звучанию от мелкой суеты простейших житейских проблем.
А все ж таки их положительное воздействие на саму обыденную жизнь окажется чем-то, по сути, всецело ничтожным.
Потому что, несмотря на всю большую живость образов, как кинематограф, да так и хорошие книги, не иначе как остаются одними только перилами, подвешенными кем-то в воздухе, а потому и малоспособными удержать человека от глубочайшего морального падения.
43
А кроме того они еще вполне ведь могут более чем осознано увести его в гиблую тьму.
Автор вполне способен быть злым и жестоким, стремиться к насаждению в душе человека самых низменных, примитивных инстинктов, если его товар хорошо продается, никто ж на то и смотреть-то, собственно никак же не станет.
Тот же Стивен Кинг может послужить тому преотличным примером!
А кроме того всякое реальное воспитание личности за весьма и весьма редким исключением может быть осуществлено одними живыми людьми и никем собственно иным.
44
В принципе его вполне возможно попытаться провести и в чьем-то более чем зрелом возрасте, да только совсем же недолго, коли человек сам о том никого не просил, а уж форсировать этот процесс означает вести борьбу с добром, а вовсе не наоборот.
Просто указав человеку на тот фильм, который ему стоило бы посмотреть, или на книгу, которую ему стоило бы прочесть, тоже ж его хоть в чем-то воспитываешь. Причем - это так в особенности, когда ему еще и подскажут, а на что именно при просмотре или при прочтении ему бы стоило акцентировать все свое основное внимание.
И наиболее все вышеизложенное будет вполне логично соотнести как раз таки к сокровищам художественной литературы.
45
Но нельзя же привязывать возвышенную духовность к привитой с детства привычке к чтению книг, тем более что некоторые из славных поглощателей бессмертных произведений искусства, бредят одним лишь своим святым духом, и с лирическим упоением воздают почести одному только своему безмерно большому аппетиту.
Это позволяет им смотреть на всех других (простых смертных) сверху вниз, а они между тем точно такие же люди и все что для них было нужно так - это создавать им условия, дабы – это занятие (чтение книг) стало им чем-то несколько более комфортабельным и уютным.
Этой крайне важной цели и могут послужить нынешние аудиокниги.
Однако - это даже не вопрос, а что вообще оказывает на человека, куда большее влияние, прочитанная ли книга, увиденный ли им когда-либо фильм, или же то, как вели себя, да так ведь и ведут себя впредь его ближайшие родственники - отец и мать?
46
И кто ж это вообще решил, что человеческое общество действительно достойно своей внешней цивилизованности?
Почти вся современная духовность и человечность - это плоды стараний, довольно малочисленной группы интеллектуалов.
Вся так называемая культура, в случае всеобщего катаклизма, что не дай Бог сотрет с лица матушки Земли все ее современное политическое устройство даже и часа не устоит пред натиском орд всего-то лишь вынужденно (без всякого на то особой охоты) переодевшихся и остепенившихся дикарей.
Они степенны и учтивы только из-за навязанных им извне законов современного общества.
47
В случае явственного провала пути нынешних демократий в тесной связи, с какими угодно политическими, или же экологическими катаклизмами, процесс деградации культуры и возникновения новых врагов народа может занять не более кратчайшего мига в истории всего нашего цивилизованного существования… если конечно говорить обо всей истории человеческой расы.
На то вполне ж может хватить и года, а тем более двух лет самого жалкого существования (в свете вновь возникших объективных трудностей) и вот уже многотонные колеса телеги прежнего тоталитаризма очень быстро раздробят кости всему демократическому, пока что во многом сколь ведь еще всецело аморфному...
48
А великие достижения разума, из тех, что более чем потенциально вполне же могут приблизить человека к чему-либо воистину высокому и чистому со сколь уж большей легкостью будут вновь ведь задействованы, ради того чтобы привить ему любовь к самым грязным нечистотам себялюбия.
Они же в прошлом самым явственным образом посодействовали укоренению в нем совершенно беспочвенной веры в то, что хватит и того, чтобы толпа громко кричала халва, и через мгновение во рту у всех стало приторно сладко.
Нет и не может быть никакой разницы, делалось ли это во славу дикой жестокости или во имя всеобщего блага и любви к ближнему – это-то все ж едино разве что именем истой черной ненависти куда потруднее открыто творить черные дела, поскольку средней душе человека все это довольно-таки быстро опротивеет.
Однако и само ее наличие вполне так можно взять под большое сомнение, а то и вовсе ведь отменить!
49
Коммунистическая и нацистская идеологии, создавшие в чьих-то близоруких глазах, заманчивый проект по ускорению политического и духовного преобразования рода людского, ставили во главу угла принципиальное отсутствие у человека всякой души.
Варварские диктатуры признавали одно только всенепременное наличие у него интеллекта, проявляющего себя в самых основных инстинктах, присущих даже живущим в сообществе насекомым.
При этом сугубо подчеркивалось все его звериное родство, классовое или этническое никакого значения то вовсе же не имеет.
Главной их целью было сплотить людей по принципу наши и не наши, а всех чужих, не своих, значится, пустим в расход... оптом и в розницу, как злобных вредителей всего воистину благородного рода людского.
50
Причем веря светлому уму Федора Достоевского - это не что-то такое уж новое, а давно уже извечно исхоженное старое.
Вот что он пишет по этому поводу в его незабвенных «Бесах».
«Во всякое переходное время подымается эта сволочь, которая есть в каждом обществе, и уже не только безо всякой цели, но, даже не имея и признака мысли, а лишь выражая собою изо всех сил беспокойство и нетерпение. Между тем эта сволочь, сама не зная того, почти всегда подпадает под команду той малой кучки "передовых", которые действуют с определенною целью, и та направляет весь этот сор куда ей угодно, если только сама не состоит из совершенных идиотов, что впрочем тоже случается».
51
Но этих идиотов вполне еще так можно отодвинуть куда-то далеко в сторону (сразу или через время) история знает немало тому примеров и из последних это, конечно же, великая иранская революция, изначально возникшая только-то оттого, что кучке завзятых либералов захотелось получить еще больше свобод, чем у них и без того было до этого.
С этого все и начинается!
А затем уж любая революция, возвысившая на самые небеса сердобольные до общего блага ничтожества, тут же изыскивает себе врагов и старается всецело сплотить свой народ супротив всякого их коварного присутствия.
52
Само ж по себе необходимое количество этих зарвавшихся индивидуумов вполне так может быть не так уж и велико, им правда в обязательном на то порядке полагается иметь те свойства, что вовсе не по нутру подавляющей части общества, даже если - это и проявляется в довольно-таки несуразных мелочах.
Но и тогда будет всерьез необходима некая внешняя большая угроза и моральное оправдание для захватнической войны, однако то был только немецкий вариант диктатуры.
Русский же оказался невпример хуже и страшнее.
Но тут дело-то было в том, что чем сильнее народ тем, хуже будет для всего мира, если кто-нибудь уразумеет, как же именно суметь повести его совсем не в ту сторону…
А уж, тем более что во имя любви, а не во имя истовой ненависти!
Да именно так во имя любви, хотя и путем убийств и разрушений!
По логике комиссаров выходило же так, что именно через то и пребудет на этой земле великий рай небесный.
На деле же всегда выходит, что чем больше радости от смерти врагов, на которых до этого веками пришлось гнуть себе спину, тем лишь более и более ненависти и гнусности повисают в воздухе отравляя гноем осатанелой идеологии простым людям их светлые души и добрые сердца.
53
Потому что никоим образом нельзя, путем убийств и насилия над ближним своим (хотя и был он, да так ведь и останется, всегда же в чем-нибудь виноват) как-либо всерьез приблизить эпоху всеобщего счастья.
Таким образом, наоборот, отодвигаешь общество назад в пещеры к мамонтам и троглодитам.
Вот и генерал Краснов думал точно также ниже приведено его мнение, изложенное в книге «От Двуглавого Орла к красному знамени»
Жаль вот только что всего-то лишь через год после написания этих строк он всецело сгнил душевно и в конце своего последующего романа «Единая-неделимая» ему вздумалось прославлять убийцу отца, матери и деда только за то, что тот свернул шею одному большевику…
«Она думала. Она пришла уже в своих думах к тому, что, может быть, они правы. Они, трудящиеся над землей, они, живущие в маленьких тесных избушках, где спертый дурной воздух, они, голодающие и мерзнущие. "Мир и все его богатства принадлежат им, и буржуи - словом, все те, кто не умеет сам работать и добывать все своими руками, должны или стать такими, как они, или уйти в иной мир, на земле не место тунеядцам..." Придя к этой мысли, Оля почувствовала страшную жажду жизни. "Ну, хорошо, - говорила она, - я буду работать, как они, я буду прачкой, я стану садить и полоть огороды..."
С этою мыслью она задремала. Но сейчас же вернулась в явь от новой яркой мысли.
"Да ведь тогда, - думала Оля, и мысли точно торопились в ее мозгу, стремясь что-то доказать ей важное и убедительное, - тогда, когда все станут, как они, и не будет нас, погибнет красота. Тогда погибнет вера в Бога, погибнет любовь. Тогда исчезнет сознание, что позволено и что не позволено. Тогда убийство не будет грехом и сильные и дерзкие станут уничтожать слабых. Слабые станут раболепствовать перед сильными, угождать тем, кто свирепее осуществляет свое право жизни. Тогда все обратится в сплошную резню. Христос с Его кротким учением уйдет из нашего мира, с ним уйдут красота и прощение, и в дикой свалке погибнут люди. Они, как хищные звери, разбегутся по пещерам и будут жить, боясь встретиться с себе подобными».
54
Как раз таки - это и произошло в России во времена ленинско-сталинской оторопи от всего того, что относилось к столь уж треклятому прошлому.
Через 20 лет после начала правления антихриста люди стали бояться разговаривать с чужими людьми из страха, а вдруг это они враги о которых пишут в газетах, и их затем обвинят в том, что они, с ними только-то пообщавшись, с тем самым лютым врагом сотрудничали.
55
Процесс закабаления народа ярмом окаянного рабства был не очень-то заметен, поскольку большевики умело создавали в народе великие пароксизмы несусветного восторга в точности в том же самом ключе, как это сегодня делают строители финансовых пирамид.
Писатель Андрей Платонов в своей знаменитой повести «Котлован» пишет об этом в таком ключе.
«Я этих пастухов и писцов враз в рабочий класс обращу, они у меня так копать начнут, что у них весь смертный элемент выйдет на лицо... Но отчего, Никит, поле так скучно лежит? Неужели внутри всего света тоска, а только в нас одних пятилетний план?»
56
А показухи и вправду было столько, что и сами вожди тем всерьез умилялись, как же это им так это удалось столь легко и просто поднять свой народ на войну за его же им полнейшее порабощение в свете ослепительных иллюзий его будущего ни с чем непредсказуемого и никак несоразмерного счастья?
Хотя на самом-то деле все - это являлось одним только явным прикрытием самой главной для них всех задачи буквально для всех подходящих к тому хомо сапиенсов…
Им предстояло найти себе великого кумира, наилучшего из людей, дабы затем именно его сделать высшим существом, пред которым все остальные, попросту станут, обязаны молча склонить головы и колени, в жесте чрезвычайной преданности и любви.
А иначе и быть-то оно никак ведь не может!
Конечно же, кто-то может про себя чего-то этакое даже подумать, что, мол, можно видоизменить род людской просто дав ему другую жизнь, но все это только сплошная чушь собачья.
Писатель Ефремов в его «Таис Афинской» вполне так всерьез показывает на примере Египта, чем же все это может, еще в конце-то концов, когда-нибудь так окончиться.
«Другое заботило его - недавно он понял всю тщету усилий преобразовать Египет, внедрив сюда дух Эллады и гений Александра.
- Эту глыбу древних верований, обычаев и уклада жизни, подобную скале из черного гранита Элефантины, - объяснял он Таис, как всегда, умно и убедительно, - невозможно изменить иначе как расколов ее на части. Но поступать так немудро. Разрушая, невозможно сразу заменить прежнее новым, ибо страна останется без закона и обычая, обратясь в сборище одичалых негодяев».
А как же иначе?
Всю существующую жизнь за одно поколение никак ведь ее не изменишь!
Но негодяи об этом мыслят несколько совсем иначе во всем же по-своему.
Поскольку именно этого им и надо!
57
Они, видите ли, желают слепить из общества некий единый организм, в котором великие лицемеры пламенных идей окажутся высшим существом, а для успеха на этом поприще им было необходимо отменить все когда-либо прежнее, утрамбовав общество самыми разнообразными видами террора.
И любая даже самая светлая идея в этом бесславном деле может послужить не одним только исключительно сугубо внешним постулатом существования, но также ведь и мощной внутренней подпоркой, поддерживающей совесть интеллигенции в надлежащем на то состоянии полнейшего покоя.
58
Современный диктатор в его собственных глазах видится себе чем-то навроде муравьиной королевы, от которой впредь будет зависеть жизнь и судьба всего остального гигантского муравейника. Его мысли и чувства всесторонне отображают некое глобальное общее мнение и устремление всецело выдуманной, причем не писателями фантастами, а прежде всего гореидеалистами коллективной души всей его нации, так что категорически нет и не может существовать никакого иного мнения или же истинного чувства.
Вот как пишет об этом писатель Алексеев в его романе «Крамола».
«Принцип коллективного, классового мышления напрочь уничтожал автономию личности, оставляя это качество одним лишь вождям».
59
Вождь он же отец нации – это не король, помазанный на царство небесами…
Он породитель всего нового сущего и как его создатель и творец он имеет право на его полное уничтожение или на его полнейшее переоформление в рамках своего о том понимания.
Вот как вкрадчиво совсем же избегая всех острых углов глаголет об этом великий классик французской литературы.
Виктор Гюго «Девяносто третий год»
Разрушить все бастилии - значит освободить человечество; уничтожить феодализм - значит заново создать семью. Виновник наших дней - начало всяческого авторитета и его хранитель, и нет поэтому власти выше родительской, отсюда законность власти пчелиной матки, которая выводит свой рой: будучи матерью, она становится королевой; отсюда вся бессмысленность власти короля, человека, который, не будучи отцом, не может быть властелином, отсюда - свержение королей; отсюда - республика. А что такое республика? Это семья, это человечество, это революция. Революция - есть будущее народов; а ведь Народ - это тот же Человек.
60
Народ он действительно тот же человек и с этим никак не поспоришь.
Да только вот единства его духа придется добиваться много тысячелетий, это ж совсем не то, что просто понять саму вполне оправданную концепцию о необходимости движения вперед именно в этом вот направлении.
Только вот идти к этому нужно совсем без рывков и без насилия…
Поскольку насилие можно и крайне нужно применять только по отношению к людям отсталым все еще живущим в далеком прошлом.
Именно против них и должны действовать силовые структуры внутри большого общественного организма.
Путь же вперед при помощи насилия всем нам заказан, поскольку его можно применять в умеренном виде в отношении своих решить собственных малых, причем точно также в хоть сколько-нибудь взрослом возрасте уже следует действовать методом убеждения, по крайней мере, пока нет конкретной угрозы для здоровья, а тем более жизни опекаемого ребенка.
61
Что же касается нации, то тут все иначе…
Отдельные истинные (не выбранные толпой) вожди могут возвеличить свои народы и привнести к их ногам военные победы, благодать и истинное счастье…
Однако, что касается взятых кем-то на щит философских течений, то тут незыблемым остается тот факт, что в них еще слишком много всевозможной словесной шелухи и чисто теоритических выкладок совершенно еще не обкатанных на деловой обыденной основе.
Что же касается некоторых особо рьяных разрушителей оков прежнего зла…
Речь тут собственно идет о наработках разума перевернутых вверх дном и использованных во имя старой как этот мир идеи идолопоклонства в его новейшей интерпретации, невозможной к своему осуществлению, без современных технологий ранее вовсе не существовавших в природе и жизни человека.
62
Разумеется, что к воистину идеальной диктатуре, человечество пришлось бы очень даже долго и довольно-таки нудно приноравливать и уж, наверное, что не одну тысячу лет.
Поскольку «вымести мусор» восприятия самого себя как центра всей видимой нами вселенной ну никак не выйдет даже и при содействии самой тщательно продуманной пропаганды, начинающей свое воздействие на мозг человека еще с самого нежного его возраста.
63
Единственным надежным способом к быстрому переустройству психики в этом направлении было бы лишение детей их «государственных врагов» родителей, но и это тоже заняло очень даже много времени, так как совершенно невозможно было бы проделать такое так вот в одночасье с большей частью всего народа.
Он же всенепременно тогда взбунтуется…
Но постепенно дети недругов государства, отнятые от материнской груди еще до того как в них проснулось самостоятельное сознание вполне могли в конце концов оказаться значительной прослойкой нового механизма государственного аппарата.
Именно из них лишенных всякой обычной человеческой психологии и вышли бы наилучшие строители коммунистической или же нацистской эры.
Янычары или Мамлюки являются наилучшим тому историческим примером.
Гитлеровцы, правда, такого б никогда не учинили со своей собственной нацией, а только максимум с чужими для того более чем подходящими!
64
Такие вещи действительно имели место с народами Северной Европы.
А впрочем, нацистский режим еще изначально был куда менее ожесточеннее коммунистического, по крайней мере, по отношению к своему собственному народу и это, вовсе не пустые слова, а истинный исторический факт.
Отчасти именно по этой наиболее важной причине он и проиграл битву за свое дальнейшее существование!
Объясняется - это также и отсутствием «большого взрыва» подорвавшего все прежние устои общества, а одного только явственного ухудшения всех его ранее существовавших, отвратительных черт.
Ну а, кроме того - это было связано в том числе и с кратковременностью существования нацизма, как и большей чем в России культурой немецкого народа, а не хоть в чем-то лучшими качествами его бесноватых вождей.
Правда вдали от родины все эти их домашние немецкие качества куда-то сами собой выветривались, а наружу выходило столь свойственная всем западным европейцам недюжая спесь и полное пренебрежение к местному населению своих же новых заморских колоний.
65
Нацисты те были в этом вопросе людьми максимально продвинутыми, да вот не успели они, как следует, развернуться и показать себя во всей красе.
При этом все их злодеяния до чего же только наглядны, а вот потому и известны всей самой широкой общественности.
Зверства англичан в Африке и Индии, в том числе и по отношению к бурам (голландцам) они куда как менее известны.
А ведь именно англичане и создали первые в мире концлагеря.
И все ж во имя светлых идей тогда вот так начиналось.
Главной целью являлось насаждение культуры - истребление дикого варварства.
И если так вели себя люди, представляющие собой свет и ум своего времени, то чего уж тогда можно ожидать от низменных людишек - всевластных диктаторов.
66
У них, видите ли, в меру их узкоглядного понимания, о чем собственно и ведется тут разговор, всегда ж были одни наилучшие чаяния и именно ради них они и стремились видоизменить мир, зачастую ими-то, прикрывая всю необъятность своих имперских амбиций.
Однако ничего сами они не выдумали.
Новоиспеченные диктаторские режимы они же не более чем переняли (от всех своих исторических предшественников) только-то их, адоптировав все их святые имперские принципы…
Только вот позу заняли несколько иную, поскольку к тому их попросту обязывала сама сомнительная легитимность их новоявленного правления.
67
И опять же нет тьмы хуже чем, та, что объявляет себя высшим светом добра, обманывая легковерных жителей доброй страны фантазии…
Они, видите ли, хотят видеть, как добрые идеалы покидают пределы черным по белому отпечатанных страниц и становятся естественной частью всей нашей общественной жизни.
А между тем для вполне естественных, а вовсе не липовых изменений в самой человеческой натуре нужно было нечто большее, чем простенькие, благожелательные, слюнявые намерения как раз вот из ряда тех, что, будучи исподволь подсахаренными самым, что ни на есть безвинным образом, выдавались вождями толпы за необузданное желание всевластных, неукротимых масс.
И постаментом, а также и сколь же насущным погостом в этом деле послужили именно яростные воззрения глубокомысленных утопистов.
Без них народ было б никак же не захомутать.
68
Именно гордой абстрактной идеей и можно было обратить народ в объеденную одним чудовищно яростным устремлением, единую буквально до краев переполненную неистовым энтузиазмом сметающую все на своем пути толпу.
А все потому, что толпа она ж нередко глупа и безнравственна, а потому ею движут одни только вполне естественные звериные желания и мысли ее почти всегда излишне просты и крайне невзрачны.
А вот для того чтобы действительно создать из толпы обывателей истинных личностей надо же было не одно только время, но и усилия немногих поделиться с абсолютным большинством тем самым светом духовности, что обитает внутри их продвинутого сознания.
На деле все это можно было осуществить, только создав такие условия, дабы возвышенное искусство, в действительности стало массовым, а поскольку приучить обывателей слушать классическую музыку в ее оригинальном виде вряд ли что, кому-то оно удастся, то вполне ж возможно попытаться осуществить под нее многочисленные простенькие стилизации.
Догадался же Леонид Гайдай вставить в «Кавказскую пленницу» кусочек оперы Чайковского «Лебединое озеро»…
69
А кроме всего прочего и аудиокниги тоже ж вполне они могут приблизить народ к духовным ценностям интеллигенции.
Кто-то, конечно, скажет, что люди, мол, будут слушать их только вполуха, а в это самое время думать о чем-то совсем о своем, но даже и так оно куда как получше, чем вообще никак, а в особенности хороши аудиоспектакли, это ведь то же самое кино, только вот без изображения.
И если в шумных цехах устраивать дополнительный источник звука весьма проблематично, то в более тихих местах работы вполне же возможно приобщать народ к культуре прямо на его рабочем месте.
Эти самые вещи хоть в чем-то да помогут сделать людей выше и светлее в их главной духовной сути.
А как-либо иначе ему собственно и не бывать совсем никогда!
70
Поскольку так уж оно само собой выходит, что душа человека до самых краев переполнена им самим, а поэтому все чего от него вообще будет можно добиться так - это разве что приучить его видеть в окружающих людях точно таких же полноценных разумных существ, как и он сам. Это-то и будет являться вполне обоснованным развитием в ту самую нужную сторону всего того более чем естественного для всякого человека эгоизма.
Вполне так возможно, что кому-то данный тезис покажется чем-то довольно странным и весьма необоснованным, однако, в этом и заключена главная суть явлений природы, и сама разница она ведь в том, а что собственно включено в само понятие чьего-либо эгоизма один ли он сам или же чья-то душа имеет несколько более разносторонние, развитые рамки.
71
Зло, к примеру, оно ведь лучше всего понимает естественное положение вещей во всей этой непростой общественной жизни, а потому в своем саркастическом анализе оно практически никогда не ошибается.
Достоевский «Униженные и оскорбленные»
«Вы, разумеется, не можете так смотреть на вещи; у вас ноги спутаны и вкус больной. Вы тоскуете по идеалу, по добродетелям. Но, мой друг, я ведь сам готов признавать все, что прикажете; но что же мне делать, если я наверно знаю, что в основании всех человеческих добродетелей лежит глубочайший эгоизм. И чем добродетельнее дело - тем более тут эгоизма».
И вся разница между хорошим и плохим человеком пролегает в однозначной плоскости большего развития личности под влиянием зачастую внешних, а отнюдь не внутренних обстоятельств.
Все ведь еще зависит и от меры приложения к человеку всей окружающей его действительности во вполне однозначном соответствии со слабыми и сильными сторонами его внутреннего мира души и сердца.
72
Ярко выраженная целевая, как и волевая направленность личности, в какую-либо определенную, весьма конкретную сторону присутствует в очень немногих людях, а основное население земного шара довольно-таки безвольно и алогично в своих вполне самостоятельных решениях.
Как говориться, куда тропа жизни нас выведет туда нам грешным и дорога.
Как правило - это не самое худшее в человеческой натуре, поскольку при всей аморфности своей мозговой деятельности толпа не так уж и редко выбирает правильный путь, действительно позволяющий абсолютному большинству все-таки как-то вполне спастись.
73
Однако гибель всего действительно стоящего может быть заключена и в том существенно важном обстоятельстве, что в теперешних новейших условиях возникла возможность вполне осознанной селекции, по принципу, отсутствия каких-либо своих собственных мыслей, а одного только до полнейшей атрофии функции головного мозга - бездумного выполнения чужих приказов.
И это, кстати, весьма и весьма вероятно в той ситуации, когда кто-либо принудит людей усматривать и воспринимать в виде «его истинного величества человека» одну только свою весьма нескромную особу.
Что же до остальных, то они, будут не иначе как приниженно приведены к тому, чтобы стать сменными частями большого механизма все шестеренки, которого закрутятся в одну только сторону, а именно во имя того, чтобы хорошо было лишь ему нашему великому бессменному вождю.
Для действий именно в этом направлении силы всякого новейшего тоталитаризма они ведь совершенно беспрецедентны и неисчерпаемы.
Добавить в избранное
Сделать стартовой
Так сказать - суть в чём? 
