Диалог глухонемого со слепцом
Доказательством моих слов служит то, что я их говорю.
Один очень претенциозный оратор.
1
Истинная человеческая сущность по всем лишь ей присущим, не иначе как на веки вечные уже издревле вполне так устоявшимся обыденным стандартам, попросту не способна вынести в глубине своих подлинных чувств, а тем паче и в ее незыблемом менталитете, даже и признака, той почти идеальной пустоты небезызвестного космического вакуума.
Но сколь же часто в ней имеется нечто скрытое глубоко внутри, из тех весьма немаловажных, зачастую исключительно латентных факторов, что так надежно упрятаны от всех нескромно любопытствующих, чужих глаз.
Ну а помимо того, почти каждый, тот или иной индивидуум полностью и до конца раскрывает все сокрытое в самых дальних уголках его души, в основном ведь только во время одних лишь суровых жизненных испытаний.
Именно в это время он и проявит всю свою истинную суть, то есть то заветное, что до той поры было в нем весьма надежно скрыто за некими внешними подспудными, попросту так сказать повседневными факторами...
2
Тяжелые жизненные передряги, если уж они выпали на чью-то личную скорбную долю, частенько с мясом сдирают человека все его обыденное лицо...
Он или она оказываются тогда крайне ранимыми, во многом озлобленными и их душой почти полностью c тех пор заправляют уже стойкий страх, как и извечная сиюминутная неуверенность...
Правда они не должны с этим так уж и долго жить, однако многое ведь еще зависит и оттого, а с кем и как их еще сведет судьба...
Она бывает зла, а бывает добра, но никогда не бывать ей милостивой к тем, у кого за плечами было много горя.
Однако идеалисты максималисты эти яростные поглощататели художественных произведений ничего акромя двух цветов вовсе же они не различают. Черное и белое это все, что они вообще способны разобрать в многоплановой человеческой натуре.
3
А между тем каждый человек это целая вселенная и подходить к нему со своей собственной меркой УБЕРЕГИ ГОСПОДЬ.
И люди действительно часто ведут себя по тем или иным канонам нравственности, коие им вполне так знакомы и понятны, а большего от них требовать попросту ведь нельзя.
4
А вот этого дети радужных снов об отдаленном идеалистическом будущем (дай только Бог, чтобы оно еще когда-нибудь все же настало) не приемлют буквально не под каким его видом...
Они ведь попросту того не понимают, что все мы на деле дети всей окружающей нас повседневной реальности, ну а книги ее только лишь обрамляют, совсем не более того.
Всех нас ведет за ручку судьба по одному лишь ей ведомому пути?
Нет, это, конечно полная чушь!
А все-таки элемент чистой случайности и редкой удачи является одним из важных аспектов всех нас формирующих факторов.
Однако при этом, каждый из нас довольно часто так вот и стоит перед собственным выбором, который за него буквально никто не сможет сделать даже из самых наилучших намерений.
5
И выбор этот бывает сколь же затруднителен, мучителен, да и совершенно непонятен, для всех тех, кто смотрит на такого человека откуда-то со стороны, и никак не может взять себе в толк, от чего же это ему так тяжело стать на естественный и здравый путь, по которому идут все во всем же ему подобные, и кстати очень даже легко и плавно.
Однако многое в душе человека зависит от его начала, а вовсе не от того великого царства новых возможностей так вдруг пред ним открывшихся.
И все это именно так в обычной мирной жизни для всех тех, кто прошел сквозь ад нисколько незабываемой социальной клоаки...
6
И нет никакого геройства в том, чтобы имея легкий доступ ко всем благам доступным культурным особям рода людского жить себе по-людски, ни в чем таком хорошем себе и вовсе-то не отказывая.
Это вовсе не подвиг, а скорее заслуга предков, которые подготовили почву для такой светлой и благостной жизни.
Однако когда появляется, что-то, что нарушает мир и покой тогда вот и выявляются чьи-то до тех пор сокрытые черты, и вот уже все благие намерения по отношению ко всему миру как-то сами собой так вот и тают в небытие.
7
Нельзя не оскотинится, оказавшись в гиблой тьме?
Сущая чушь!
Это гораздо чаще происходит с теми, кто живет всю свою жизнь в хороших условиях и совершенно того не ожидает, что вдруг внезапно может стать плохо.
И вот тогда, чтобы решить проблему человек добродушный, веселый и в целом довольно-таки отходчивый может начать городить подлость, на подлость крайне огорчаясь при каждом новом своем неуспехе.
8
Смелость такого рода действий обеспечивается крайней отдаленностью самих себя от всякого рода конкретных дел.
Двигать людьми фигурками - это ж и есть блеск нашей новой просвещенной эпохи.
Вот только жизнь одного ли человека или же всего человечества вполне так может зависеть от всей полноты амбиций кучки недалеких людей, неспособных внимать разуму, а только лелеять свои широкие и изящные мысли и чувства.
Непонимания в них больше-то всего именно оттого, что слишком уж они закрыты для всего того в чем нет их собственной искры Божьей...
9
Они могут быть холодны и упрямы в своих заблуждениях относительно чужого недобра и при этом же являться чрезвычайно снисходительными к своим собственным бесчеловечным слабостям.
Им вовсе недоступно понимание чужих бед и несчастий чрезвычайно одинокого человека, а он между тем вовсе не в том, нуждается, чтоб его так вот ни сходя с места отогрели.
Может для него это будет примерно тем же самым, как если б кого-нибудь из их числа так с ходу огрели кипятком.
Может все-таки надо было повести весьма откровенную беседу, того ради, дабы полностью и до конца обнажилось все, его истинное начало оно же, кстати, и во всем донельзя исподнее.
10
Вот только некоторые чистоплюи уж до чего только не любят они грязи, чураются ее словно речь идет о соприкосновении с самой жутью человеческого бытия.
А ведь именно оттого как именно с ней соприкасаются высоколобые интеллектуалы, во многом зависит чистота общественных отношений.
В том случае, когда они с ней во всем стараются никак не соприкасаться возникает иллюзорно-чистый мир, который ужасно грязен везде там, где этого так сразу и не видно.
11
Нельзя смотреть поверх черноты ночи общественного невежества, видя один лишь неотвратимо надвигающийся день добротных идей, не отравив при этом колодезь народной мудрости слепыми благостными ожиданиями.
А оный, будучи ими, совершенно бессмысленно отравлен, окажется способным на одно только любое даже и самое неслыханное насилие над вчерашним несуразным прошлым.
12
И люди вполне так могут возненавидеть друг друга от одного-то абсолютного отсутствия всякого взаимопонимания и взаимоподдержки столь ведь нужных для нормального функционирования общественного бытия.
Суровое одиночество народа, как и постоянное его подкармливание идеями спешного социального преобразования всего существующего общества вовсе не поспособствовали возникновению царства волшебных снов, о котором так сладостно во сне и наяву грезили люди, повернувшиеся далече от той кучи житейского навоза, что между тем должна была служить исходным материалом для… истинного светлого будущего.
13
Явное незнание обыденных законов общественной природы, явившееся результатом абсолютного отдаления от буквально всех ее первичных и исходных корней, что в конечном итоге, и привело к самому неуемному применению громогласной, а также и чрезмерно напыщенной риторики ради скорейшего распутывания громоздкого Гордеева узла сколь уж долгими веками нисколько нерешаемых проблем.
А между тем делать это надо было без всей той возвышенной над всем миром упоенности, а то ведь на этой-то почве и возникла социальная философия, взявшая себе за труд обезличить весь окружающий нас мир, оставив ему одну лишь исключительно природную целесообразность.
Однако природа мыслит (и именно мыслит) миллионолетними, а не жалкими годами, так что ее никак нельзя брать за образец, устраивая общественные преобразования.
14
А то ведь именно от осознания почти полной невозможности преобразовать этот мир к чему-то действительно самому лучшему в сколь же многие сердца украдкой закралась ненависть ко всему тому, что мешало устремлениям к лучшей жизни, и вот как-то совсем незаметно она и заняла место, ранее занимаемое любовью, честью и человеческим достоинством.
Обо всем до чего хорошо высказался большой писатель Алексей Толстой еще до того самого дня как он со всеми потрохами продался большевистскому режиму.
«Хождение по мукам» (первое эмигрантское издание).
«Романтические постановления Гаагской Конференции, - как нравственно и как безнравственно убивать, - были просто разорваны. И вместе с этим клочком бумаги разлетелись последние пережитки никому уже более не нужных моральных законов. Отныне был один закон, равный для людей и машин, - полезность.
Так в несколько месяцев война завершила работу целого века. До этого времени еще очень многим казалось, что в жизни каждый может найти важнейшую цель, либо ту, которая увеличит счастье, либо ту, которая возвышенна; вероятно это были пережитки средневековья; они расслабляли волю и тормозили ход цивилизации.
Теперь с войной стало очевидно, что человечество, - лишь муравьиная куча. В ней все равноценны. Нет не добра ни зла, и нет даже счастья для того, кто понял тяжкий и унылый закон жизни: - построение вечного кладбища.
Это было время, когда человеческое счастье законом и принуждением было отведено в разряд понятий, не имеющих никакого смысла и значения, когда цивилизация стала служить не добру и счастью, а злу и истреблению, когда наука делала изумительные открытия, равные чудесам, когда становилось ясным - сколько злой воли в чистом человеческом разуме, освобожденном от моральных стеснений.
Механическая цивилизация торжествовала, - война была завершением ее века.
Во всем мире была теперь был один закон - полезность, и одно чувство – ненависть».
15
Но началось то все с истинного добра, да вот только уже полностью гипертрофированного до абсолютного его неузнавания.
Оно было превращено в орудие воинствующего гуманизма буквально-таки обязанного стереть с лица земли весь прах минувших дней темных суеверий и средневековых рыцарских воззрений...
Отсюда и война объявленная старому рыцарству (Первая мировая), а также и (Вторая Мировая) призванная загладить ошибки Первой, да только лишь еще их усугубившая...
Страны деловой хватки сделали все, чтобы взаимно уничтожить Германию и Россию за одну только явственную их принадлежность к стезе существования уж сколь ведь далекого прошлого.
16
А причиной их столь большого успеха на этом поприще было как раз таки то самое перерождение средневековых надежд на Господа Бога...
Теперь всему должно было встать на свои места исключительно в связи внезапным переоформлением общественных отношений в виде совсем ином без рабства, угнетения и несвободы.
И так ведь до сих самых пор сама мысль о том, что всего вполне же можно будет добиться достаточно того только вот захотеть ну никак не может она покинуть умы людей, что видят этот мир сквозь пелену тумана радужных грез о чем-то сколь же еще совсем ведь несбыточном.
И вот даже при столкновении с одной конкретной личностью такие деятели возвышенного добра смотрят не на человека, а на его исконные качества.
Понять, что на них может быть наложен крест жутковатого социального существования, они попросту ну никак на то не способны, они только лишь могут вывернуть все свои представления о ком-то буквально-таки наизнанку и совсем ничего более того...
17
И главное чего им вовсе-то не дано понять, так это того, что проявят себя подобные люди, на деле показав все свои интеллектуальные свойства и качества, в одних лишь строго ограниченных рамках данных им по временам очень даже суровой жизнью уроков, всецело поспособствовавших их личному выживанию.
А раз внешнее обстоятельства всерьез потребовали от кого-то весьма явственного умения мимикрировать, дабы сохранить в естественной целости всю его внутреннюю духовную суть, то, так уж оно тому и быть.
И как-либо иначе ему и не бывать совсем уже никогда.
18
Ну а кроме всего остального прочего такой человек, пройдя через дикое одиночество, непонимание, гнусные социальные отношения, замыкается в некий прочнейший кокон, из которого ему окажется столь ведь уже непросто, затем хоть сколько-нибудь вообще выбраться наружу к той самой воистину светлой жизни...
...а уж в особенности так сразу чистеньким и просвещенным духовно.
19
А из этого значится, следует, что раз сама цивилизованность - это всего только лишь внешний, красочный, задушевный облик, а вовсе не вылущенная восторженной интеллигенцией из ее розовых снов сама по себе внутренняя суть...
То тогда так уж оно выходит, что жертвенная (истинная) духовность вовсе не есть неотъемлемая часть всякого окрыленного большой литературой, возвышенного в одних грезах своих, как и насквозь пропитанного светским лоском сиюминутно восторженного сознания...
20
А раз оно так, то, следовательно, сему, оно вовсе не является неким самим по себе всенепременным состоянием чьей-то такой уж и впрямь изначально самой природой облагороженной души...
Очень многое в нас определяется чем-то исключительно внешним для всех нас действительно обыденным, а не неким экстрактом, сотканным из мира возвышенной фантазии.
А потому и ожидать от человека доброго света в очах после того как он провел всю свою сознательную жизнь в глубоких потемках, дело ж не более чем прекраснодушно идеалистическое, а посему и совершенно напрасное.
21
И далеко ведь не всякая недостойная, едва семенящая по пути к зрелости жизнь, даже если она кому-то столь уж противна...
Вот как бы не была она тяжка всей своей тяжелейшей ношей никчемности и абсолютно неосуществленного на практике добра, а к тому ж еще (что тоже бывает) сколь ведь глубоко апатична ко всякому чужому светлому началу...
Вовсе ж она не есть порождение мглистой жуткой темени, живущей на белом свете только-то, лишь затем дабы хоть как-то, но всерьез досадить буквально всякому встреченному на жизненном пути ближнему своему...
22
Воистину - ничто чисто внешнее и поведенческое никакое не явное свидетельство того, что оно по всей сути своей буквально-таки производное смерти всего светлого и доброго, что кем-то в кого-то было еще изначально заложено - Господом Богом или же слепой матушкой природой.
Внешние проявления формируются окружающей человека средой и до самого конца усваиваются человеческой психологией только тогда, когда он и сам есть неотъемлемая часть всего его окружающего внешнего мира.
В случае, когда – это вовсе не так, то ведь еще более чем однозначно, навряд ли кто-либо впоследствии сможет с легкостью избавиться от всего того, что с ним всего лишь сроднилось из-за свойств внешней его среды.
А все ж таки совсем не более того.
23
Однако добиться чего-нибудь и вправду путного как-то беспрестанно расталкивая и подталкивая кого-либо в нужную и всецело правильную сторону, лишь тогда вправду-то окажется полезным...
В одном лишь том вполне естественном случае проявления полноценного душевного тепла и дружеского участия пусть и на самое короткое время.
А вот исподволь действовать словесным насилием никому же оно не подобает и главное толку от этого не будет ровным счетом совсем никакого.
Любому из нас сколь уж свойственно восставать против любых внешних насильственных действий, так что сухие и жесткие нотации, как правило, вызывают у человека одну только полнейшую отрыжку.
Крайне необходимо всегда отыскивать некий весьма четкий модус вивенди, в каждом отдельном, конкретном случае, а не неотступно следовать понятиям книжно-картонного формата!
24
Правда к людям, опустившимся на дно, а когда-то знавшим чего-то на деле иное сие нисколько оно не относится.
Да только ж людей в нем родившихся, нельзя отравлять своим вполне искренним раздражением, так только еще более затравишь человека и без того уже донельзя измученного его вовсе несветлым прошлым.
А уж тем более этого нельзя, поскольку данное проявление слепых эмоций вызывает самую естественную ответную реакцию, причем и вовсе-то не следует ее рассматривать как некий природный элемент чьего-то такого и впрямь гнусного звериного нутра...
25
Свои собственные просчеты, при этом ни в какой существенный расчет, они никак не берутся, поскольку буквально все тут осуществлялось с одними меркантильно-добродушными намерениями, а уж из этого само собой следует, что «мы просто не могли быть хоть в чем-нибудь действительно неправы».
Или может и так оно статься совсем уж во всем, наоборот, в том самом критическом смысле, что влекомые чьим-то мишурным светом люди снизойдут в самую гиблую тьму лишь бы только остаться с кем-то рядом, а так и разрушились, внутренне разложившись немало воистину светлых душ.
Любовь она зла...
Однако никого другого это вовсе не оправдывает!
А потому все, что как-либо касается совершенно непонятных ситуаций, так сама по себе грязь интриг для их разрешения указывает на отсутствие элементарной, повсюду (где бы ни происходили события) одной и той же истинной духовной благости тех людей, коие разносят как пчелы мед отвратительные слухи о чьем-то совершенно гнилом нутре.
26
Современная интеллигенция придумала весьма славную замену той самой «давно уже устарелой» человеческой терпимости к ближнему своему, которая зачастую имела чисто религиозную почву, чего бы там не говорили о слепом осатанелом фанатизме.
В дни нашей современности подобная сближающая сердца благость, приобрела во всем законченную, да даже более чем закостенелую социальную форму, и зиждиться она на общих для всей этой общественной надстройки чисто эстетических принципах.
И это именно, то, что нынче так уж свойственно людям, что вообще не имеют никаких объективных представлений о том, что в этом мире все как то было ранее вот так до сих самых пор оно и творится.
Они-то от всего этого просто-напросто отгородились каменной стеной художественного вымысла и именно посредством данного контекста, они и вымысливают все эти их «объективные» суждения обо всех окружающих их реалиях.
27
Да, конечно, кто спорить-то будет, что было б, куда только воистину полезнее, если бы книги намного более существенно влияли на всю нашу обыденную жизнь, но для этого им должно было стать чем-то действительно для всех нас видимым, воплощенным в его каждодневном отображении...
Хорошие длительные экранизации, показанные детям в школе с этим делом, может быть еще хоть в чем-то так вполне заметно помогут...
Правда, они еще должны сопровождаться жаркой, никем не навязанной полемикой по поводу всего в них понятого и увиденного.
Однако все равно сочным миром фантазии ничего по-настоящему ценного и серьезного в этой жизни никак же ничего не переиначишь...
28
То есть может, кому-то и вправду хотелось бы весь этот мир светом добра и любви так без удержу враз осветить, да только «насильно мил не будешь» и подобное окажется вполне ведь возможным осуществить только вот исключительно одним лишь самым конкретным добром и ничем собственно иным.
И должно человеку искать в других свет, но все же вовсе не там где его попросту нет и никогда не было, а также (что важно) не требовать от других дать им то самое, чем может обладать только тот, у кого его было в самом прямом на то смысле буквально-таки изобилии.
Однако люди, вдоволь объевшееся сладкими иллюзиями и миражами мнимого бытия вполне способны столкнувшись с суровой жизненной реальностью всецело в связи с этим переродиться в ненавидящих все им абсолютно непонятное, лютых монстров...
И это действительно в жизни случалось пускай и не со всеми.
29
Это ведь он и есть тот самый почти неизбежный конец всякого восторженного идеализма, того самого при котором естественную реальность заменяют ширмой полностью скрывающей за собой все ее грязные и темные стороны.
С этим-то вполне возможно спокойно себе прожить всю свою сознательную, счастливую жизнь, но не дай-то Бог кому из этих прекраснодушных деятелей добра столкнуться с той совершенно осознанно чуждой их мировоззрению суровой действительностью...
Отличным примером чего из этого вообще так выходит, может послужить судьба добрейшего человека Николая Гавриловича Чернышевского.
Оказавшись за решеткой, он написал свой демонический роман «Что делать», тот самый который затем молодой Ульянов столь усердно штудировал в течение двух долгих недель, после чего ему вполне естественно все действительно стало ясно причем до самых мелких житейских деталей.
30
Да и без этого поэта в прозе «истинных исторических реалий» - хватало ведь и других...
И сколь уж много было тех несчастных, что повернулись всем своим духовным ликом прямиком к подлому и липкому злу, поскольку добро в их душах было искусственно, извращено, аморфно и безмерно прекраснодушно.
Они черпали все свои духовное силы оттого ярчайшего идео(ли)отизма возникшего на почве дичайшего несоответствия всего этого мира всевозможным литературным сказаниям.
31
Вот из-за этого при столкновении с дикими жизненными казусами и происходит в точности то же самое, что случается с лососем, идущим на нерест через речные пороги.
К концу пути его и узнать-то никак уже нельзя до того его расплющивают все встреченные ими речные пороги, то есть свойственные их пути ужасные передряги.
32
Со свободолюбивыми людьми 19 столетия зачастую происходили практически те самые сколь уж трагические перемены, посредством чего их душа теряла все ее изначальные свойства, обращая добродушных, да только вот чересчур наивных идеалистов в лютых и адски злых злодеев.
Да таких еще, что, будучи окрыленными светлобредовыми идеями к тому вот полностью были готовы...
Всегда же были готовы умертвить миллионы и миллионы ради одних только дряхлых от их вполне естественной несвежести идей.
33
Эти муторные отбросы идеалистического маразма приняли в их омертвелом воображении (от яркого пламени ненависти ко всему своему настоящему) всамделишную форму ярой борьбы за святое и правое дело.
Вот только путь к нему теперь уже мог быть проложен, исключительно по черепам своих ближних, зачастую насильно мобилизованных и «гибнущих за правое дело» однако попросту не могущих взять себе в толк, той самой сколь же важной и насущной необходимости, освобождения от подлых вериг дикого прошлого.
34
Явственной первопричиной всему этому стала борьба старого обветшалого мира с новыми веяниями, она-то всегда велась методами древнейшего средневековья, а тем и вызвала неуемную жажду возрождения, обернувшуюся, в конечном итоге более чем полновесным возвращением к общественным ценностям старого иезуитского мракобесья.
Запутанность данного парадокса объясняется народной поговоркой «За что боролись на то и напоролись».
И это не более чем обычная история всякой борьбы ведущейся насильственными методами внутри одного общественного организма.
35
Разумеется, что все это было бы более чем явственной ложью, если уж действительно в подобном ключе, да к тому ж ведь еще и в самом обобщенном на то виде как-либо всей душой соприкоснуться даже и самым краешком своего недальновидного ума всех случаев какой-либо истинной ярой борьбы...
Есть достаточно много случаев истинного геройства и самопожертвования во имя светлого будущего, что обязательно ведь еще затем наступит, скажем так, без засилья австрийцев на землях Италии.
Борьба за свою любимую родину, если она направлена против интервентов и их предателей-прислужников - это всегда святая борьба.
Когда же она ведется за какие-либо абстрактные идеалы, то, тогда, конечно же, нет.
36
Итак, надо бы все должным образом обрисовать, и именно так как оно на самом-то деле есть.
Воюющий за свободу своей родины герой (если он конечно воюет против солдат), а вот террорист, убивающий неугодных ему господ – это прежде всего фанатик и моральный урод еще и потому, что вместе с господами он убивает многих людей из того самого народа, который ему так бы хотелось освободить.
Однако ж ему это все равно, поскольку светлая цель и благородные идеалы все сами собой оправдают.
Но это ж не сам по себе он таков, нет вся его внутренняя суть есть производное того интеллигентского общества в котором он повседневно живет.
Раз уж оно окрылено бесовскими идеями, властвующими и берущими вверх над всяким здравым смыслом, то чего же тогда удивляться, что сталкиваясь с «диким непотребством» во всем противостоящим их идеям, простоватые и глуповатые люди, берут на себя роль карающей немезиды.
37
А это-то и касается высоких душевных устремлений отчаянных господ идеалистов.
Именно они и почитают книгу за нечто исключительно великое и святое, это их мировоззрение буквально-таки все разнообразие жизни рассматривает только через эту до чего узкую призму, так что о правде и кривде, дружбе и недружбе со здравым смыслом говорить тут попросту уже совсем никак не приходится.
При всех их довольно редких столкновениях с ужасно суровой действительностью (в обыденности они от нее чураются, словно черт от ладана) такие люди зачастую приобретают черты осатанелой жестокости вовсе не свойственные каким-либо примитивным дикарям.
38
Происходит сие от дичайшей их перенасыщенности неземными благами светлых мечтаний, то есть явного переизбытка вычитанных ими из книг твердолобых убеждений…
А они-то, столкнувшись с суровыми жизненными реалиями довольно часто претерпевают самые ужасающие преобразования…
Правда одним, для этого вполне же хватит самого малейшего казуса и переполоха, а для других оно может так статься, будет одним лишь следствием длительного и неутомимого воздействия окружающей их жестокости.
А она действительно может трансформировать человека в нечто совершенно иное, чем был тот всецело прежний индивидуум, однако при этом, почти что ни в чем не затронуть внешних черт его лица.
39
Вот потому и нельзя рассматривать лицо человека как его истинный лик, и даже выражение красивых глаз может ведь быть очень даже обманчивым.
И вовсе не обязательно, чтобы такие вещи были связаны с сущим перерождением чье-то души, такое может случиться и от духовной немощи.
Обратимый этот процесс или же нет, то можно понять только при близком знакомстве, однако это еще не повод, чтобы светить, издалека ожидая такого же ответного света.
Ведь это же только отнимает у человека его последние силы для борьбы с недоброй судьбой.
40
Светлый путь с чрезвычайным засильем тьмы вокруг и без серьезной внешней подпитки вполне так может создать внешне целый, но внутри явно подпорченный лик…
И может же он издали манить своей сокрытой сутью, на которую был наложен тяжелый крест чьего-то в целом чрезвычайно невзрачного, а временами и крайне опасного но при этом самого повседневного существования.
41
Все в конечном итоге стремятся к тому же самому, да вот только в том, то и дело, ЧТО взаимное недопонимание людей выросших совершенно по-разному может достигать неизмеримо безумных пределов!
Они попросту говорят на абсолютно разных языках и понять друг друга, когда речь идет о каких-либо сложных понятиях им куда проблематичнее, чем двум дикарям объясниться в почти полной темноте при помощи одних лишь жестов и интонации голоса.
42
Человек, не может вырасти сам по себе один, как он вырос бы в родственном его душе социуме, среди ему же подобных и это самый что ни на есть непреложный факт!
И кстати каждый человек приспосабливается именно к тому, что у него вокруг, а это и есть то, что создает в нем стереотипы мышления и поведения в обществе.
Но это все разумеется одно только мелкотравчатое перечисление частностей!
И все-таки в целом (во вполне насущном социальном смысле) в нашем быту всякая необходимость «укорачивать концы» всей имеющейся в человеке природной дикости или с точностью до наоборот полностью приобретать все ее наиболее гадкие свойства зачастую зависит только-то оттого, а что именно поселилось в душе какого-то отдельно взятого индивидуума.
А это по большей части зависит вовсе не оттого, кто он собственно такой, а прежде всего оттого, где он собственно живет, и в каких так сказать сферах вращается.
43
Что, однако, нисколько не делает людей хуже или же лучше, а вполне однозначно только лишь стискивает их в рамках всего им доподлинно известного, так как оно ими всецело изведано на их собственной шкуре, а не вычитано из некой книжной проекции сонливого восприятия каждодневного бытия.
Неужели ж оно совсем никому непонятно, что бытие и впрямь формирует наше сознание?
Наш ежечасный быт всецело довлеет над нашим менталитетом и вовсе не только из-за одной только извечной его суеты в этой обыденной, пасторальной повседневности, но также и в связи с его вящей наглядностью и вовсе ж неотменяемой никакими бликами светлого ума сосредоточенного в узком переплете кем-то вымучено надуманных реалий.
44
Причем если гениев литературы такие слова справедливо бы оскорбили, то всякому честному труженику на ниве литературы вполне ж пристало поставить под ними свою размашистую подпись.
Да, правда свет хороших книг действительно рассеивает тьму в наших сердцах, он даже вполне способен послужить причиной для куда более благовидных поступков в той или иной ситуации, когда человеку будет достаточно легко сориентироваться и понять всю суть дела во всех его сколь же разнообразных аспектах.
45
С другой стороны внешний облик человека и его образ мыслей, а также его культура - это зачастую только то, что он смог уловить самым наглядным для него образом из всей той повседневно нас окружающей реальности.
Как правило, люди достойные к себе уважения не могут всецело переиначить все свое внутреннее естество в полном соответствии со всей окружающей их обстановкой.
Что, однако, вовсе не является проблемой для «длинноязыких хамелеонов».
Это ж именно такие хитроватые людишки вполне способны так вот действительно всякий раз переиначиваться на нужный лад, причем по два, а то и по три раза на дню!
Вот они-то и будут вечером разговаривать с невестой из интеллигентной семьи о композиторах классической музыки и о балете, а ночью с шалавами совсем о других более прозаичных вещах.
46
А в это самое время люди, нисколько не владеющие техникой быстро и легко скидывать с себя внешнюю кожицу, дабы тут же напялить на себя другую, причем исключительно с целью подстроиться под других персон, вот они и окажутся в незавидной роли грязных калек своего извечно никогда непреходящего детства.
И дело тут вовсе не в пережевывании старых инфантильных соплей, а в начале бытия создавшего человека именно таким, какой он есть.
47
А это-то и есть то, что отягощает существование души, как на грех еще в самом начале своего существования, попавшей в крайне неудобную для нее напряженную обстановку, и над ней нависает ее или его быт, впрямь словно нож гильотины, но он зачастую туп, не слишком остер, а потому куда чаще поранит чью-то высокую душу, чем попросту сгубит ее.
И если человек храбро выбрал жизнь, то обязан же он под нее хоть как-то подстроиться?
48
А сама по себе существенная необходимость приобретать внешние признаки окружающей среды есть неотъемлемая часть всякого сознания, а не только тех, кто ниже по своему духу и образу мысли.
Это явление совершенно объективно и легко объяснимо при помощи самой элементарной логики. Оно ведь буквально намертво увязано с тем совершенно непреложным для всех нас фактором, без коего всякая высшая мозговая деятельность попросту вообще никак невозможна.
А между тем, речь идет лишь о том, что всем людям буквально с самого малого их возраста ничего другого собственно не остается, кроме как акклиматизироваться к окружающей их атмосфере, и какой-то существенной альтернативы тому и вовсе же нет, да и быть ее никак ведь не может.
И дело тут вовсе не в неком существенном удобстве обыденного существования, а в самом бытии как таковом.
Будучи воспитаны дикарями людоедами всякие доморощенные моралисты ели б своих ближних причем так чтоб еще за ушами трещало и пальчики при этом себе облизывали.
Но то конечно крайние исключения из всех обыденных правил, обычно ведь общество представляет человеку яркую альтернативу всему тому, что он вполне так может лицезреть около себя попросту родившись вовсе не там где надо.
49
Хотя, как правило, человек есть естественное продолжение всей окружающей его среды…
В самом принципе житейского существования заложена естественная схожесть потребностей и желаний, как у детей, так и у их родителей.
И всегда ж она есть та самая нить, которая прочно увязывает воедино оба сколь же разных поколения…
Их внешняя довольно существенная не идентичность зачастую может послужить причиной для весьма существенного антагонизма, однако не так уж и сильно разводит различные поколения, в совершенно диаметрально противоположные стороны.
50
Новому поколению в принципе свойственно искать совершено новые пути, однако ж, во всем при этом повторяя кем-то уже давно пройденный маршрут.
И хуже всего достается тем, у кого их личная по жизни дорога никем ранее не была пройдена, поскольку они хотят жить совсем по-другому, не так как жили их родители.
А поскольку они мертвым узлом связаны с их несветлым прошлым и им приходится тянуть за собой весь скарб ими пережитого, а избавиться от него многим из них очень даже непросто.
51
Во многом их реальному сближению с внешним миром поспособствует довольно-таки неспешная, правда и тогда ведь не всегда столь успешная адаптация…
Процесс этот окажется не труден, не долог и не тяжел только для тех, у кого внешняя среда ярко компонирует с их собственным сокровенным внутренним настроем.
И то будет, совсем же не так в том диком, суровом и до чего пиковом случае, когда наблюдается явное несоответствие между сторонними факторами, формирующими повседневные навыки и тем глубоко затаенным, сокровенным, что вполне так возможно назвать душой или, как то кому будет угодно иначе.
52
Суть души от признания ее частью некого нематериального мира или полнейшего отрицания существования оного, все равно останется без всяких малейших видимых изменений.
В полном соответствии с той совершенно неизбежной определенностью, что, вовсе не важно, сотворен ли этот мир Богом, или же нет, сам факт его существования абсолютно во всем непреложен.
53
И буквально-таки всякая добрая или же злая душа, нисколько то не будет важно, кто именно ее создал Господь ли Бог или мать всего сущего природа, все равно так и останется с практически теми же оригинальными свойствами, совершенно не имеющими никаких иных аналогов во всем этом многоликом и разнообразном мире!
Что из всего этого следует, так это то, что нет ничего важнее, чем дать ей самой обрести свой собственный, а вовсе не общий для всех и каждого кем-то уже давно так выверенный, а затем и чисто извне навязанный «верный путь».
54
Это именно то, что является тем самым крайне необходимым ради выражения всей чьей-то сокровенной сути, и при этом сколь уж важно соблюсти честь и права всех других людей.
Так что исходя из всего этого, всякая отдельная личность, должна она быть по возможности ограждена от абсолютно любого внешнего диктата абстрактных и красочных нравственных догм, поскольку они не более чем захламляют чье-либо сознание без всякого видимого положительного эффекта, как и пользы для всего остального общества в целом.
55
Толк бывает не от самих ветхих догм, а от их конкретного переложения на саму по себе обыденную реальность, в каждой конкретной семье.
Для чего надо б вовсе не заставлять детей самым тщательнейшим образом заучивать наизусть бесконечные параграфы чопорных правил столь уж исключительно правильного поведения в обществе, а неукоснительно (по возможности) следовать им самим.
Хотя бы и по самым основным их параметрам.
56
Дети они буквально во всем копируют взрослых, делая - это совершенно бессознательно, никак при этом над этим и не задумываясь.
А потому одергивать за близость к природе, надо бы более чем умерено, а то цивилизация плодит свой искусственный, замкнутый мирок за занавесочкой из сказочных культурных ценностей, которые воистину реальными окажутся только в самом отдаленном от нас будущем.
Нарисовать их сегодня не так уж и трудно, однако ж то будет очень уж неразумно их лицезреть воочию, а то ведь посредством этого каменный век возвращается и вновь становиться вполне так естественной более чем обыденной частью общественного бытия.
А вот отчего это так?
57
А все ж очень уж просто, если совсем нельзя добраться до идеалистического будущего, то вот возродить идеалистическое прошлое - это нам-то раз плюнуть.
И происходит нечто подобное этому именно от всех тех явных вывихов сознания, тщащихся применить к реальности, такую уж всю из себя приятную и до чего только светлую совершенно ведь лишенную всякой грязной плоти жизни чисто книжную действительность.
58
А настойчиво (как то и надлежит) следуя за высокими идеалами крайне важно ни в чем таком не перегибать палку, поскольку, всякая истина, будучи вывернута фактически наизнанку практически буквоедским ей следованием, плавно и без рывков превращается в свою абсолютную и очень даже ехидную противоположность.
И как раз таки догмы отравляют людям души и сердца, когда они идут войной на всякое дикое зло, сметая все на своем светлом пути.
А главное мысли о том и, не допуская, что кто-то и сам был немало в чем-то таком серьезно виновен во всех своих личных бедах - жгучей горечью снедающих сердце несчастьях.
Прав был философ Сенека, когда изрек:
«Чем несправедливее наша ненависть, тем она упорнее».
59
Люди иногда сколь уж охотно весьма последовательно следуют тому их слепому принципу, что кому-то так уж надо полностью воздать за все им содеянное сторицей.
Как, то в своей время правильно подметил американский писатель Майн Рид - в его лучшем романе «Всадник без головы»…
«Это было нелогично, но люди, которые ищут преступника, редко рассуждают логично. Они думают только о том, чтобы наказать его».
И это истинная правда люди действительно совершенно не обсуждают и не обдумывают все составлявшие элементы закравшегося в их сердца страстного чувства обиды за то например, что их чувства не нашли в чужом сердце более чем должный отклик…
60
А между тем (а как же иначе?) человек он вовсе не идет дорогою добра или же сознательного зла по одному своему вполне так осознанному выбору - своей так сказать собственной личной персоны.
Многое из того, что он делает, он совершает не вполне и во всем ведь осознанно, как и до конца вполне обдуманно, следуя недоброму или (уж чего там греха таить) зачастую, во многом чисто аморфному немыслимо вычурному доброму началу…
И то и другое вовсе не было одинаково заложено в нас еще от сотворения или как кому угодно зачатия.
61
Очень уж многие человеческие проявления отображают дух времени, в котором мы живем, а также и те социальные взаимоотношения, которые мы наблюдаем среди самых близких нам людей.
Нравы, царящие в родительском доме, и вправду являются основополагающим фактором в развитии детского сознания да, кстати, к слову говоря и очень даже во многом взрослого подсознания.
Конечно, вовсе не во всем - это хоть как-то перекликается с великим множеством разнообразных аспектов нравственности и морали.
Однако ж детский конфликт с непосредственно окружающим человека миром тянется затем как минимум ни одно только десятилетие после окончания всех физиологических процессов взросления.
Более всего – это наблюдается именно тогда, когда внешнее и стороннее влияние, сталкивается под острым углом со всем тем, чем заполнен внутренний мир только ведь еще формирующегося духовного естества совершенно еще незрелой личности.
62
И страшной ценой такого вот извечно тянущегося из прошлого в настоящее афронта, может стать, в том числе и внутренний, тяжелый дискомфорт длиною в целую жизнь.
Причин у него может быть столь же много, как и несхожестей характера при явном отсутствии у обеих сторон каких-либо подвижек хоть к какому-нибудь компромиссу.
Но не только ж в этом проблема!
Даже при явном отсутствии больших «батальных» сцен на глазах у ребенка, довольно серьезную для его психики угрозу могут представлять и всякие весьма слащавые внешне, но при том как-то уж слишком-то горькие изнутри - наставительные нравоучения.
А истина заключена, прежде всего, в том, что рожденное где-либо существо нуждается в одной лишь постоянной защите от вредных проявлений злых людей и порочных факторов, способных погубить, как и духовно отравить неопытное еще неоперившееся создание, но никак же не более того.
63
Да а сам кстати долгоиграющий эффект от прививания добра при помощи стеганья хворостиной морализмов, разве что только способен оказаться почти во всем и до самого конца полностью обратным чьим-то таким уж возвышенным и высокоморальным чаяниям.
Это, в полной на то мере относится и к насильственному кормлению с ложечки всевозможными догмами, совершенно неприемлемыми для данного юного человечка.
64
Сама разница в мировоззрении, и подходе к жизни не подразумевает под собой некое полное отсутствие всякой морали, а всего лишь наличие своего собственного, отличного от родительского взгляда на все ее внутреннюю суть, а также и все внешние ее свойства.
Весьма серьезные различия в нравственном осмыслении сущности общественной жизни, иное видение одних и тех же проблем, как и свое собственное представление о своей дальнейшей судьбе, еще долго послужат явным поводом, для ярых противопоставлений характеров, между родителями и их до чего нерадивыми детьми.
65
А между тем следуя самой элементарной логике в восприятии подрастающего поколения надо бы ставить во главу угла саму быстро изменяющуюся жизнь, а вовсе не его моральную деградацию, по сравнению с тем предыдущим, что не было хуже, или хоть в чем-то получше, а только вот ему предшествовало во временном промежутке нашего летоисчисления.
Вот как о таких вещах толкует Чехов в его повести «Скучная история».
«Мне обидно, что обвинения огульны и строятся на таких давно избитых общих местах, таких жупелах, как измельчание, отсутствие идеалов или ссылка на прекрасное прошлое.
Всякое обвинение, даже если оно высказывается в дамском обществе, должно быть формулировано с возможною определенностью, иначе оно не обвинение, а пустое злословие, недостойное порядочных людей.
Я старик, служу уже 30 лет, но не замечаю ни измельчания, ни отсутствия идеалов и не нахожу, чтобы теперь было хуже, чем прежде. Мой швейцар, Николай, опыт которого в данном случае имеет свою цену, говорит, что нынешние студенты не лучше и не хуже прежних».
66
То же самое оно вполне ведь касается и всех людей вообще.
Они любят злословить, осуждая своих ближних вовсе не потому, что они им во всем не милы и противны, а только ведь оттого, что замарав скверной злобных словопрений окружающих людей, чувствуешь себя, их, куда там выше и значительнее.
Но все же при этом про своих в доску принято говорить восторженно, а все их явные подлости «забеливать» хитростями задушевного самообмана.
Но это было б еще полбеды...
67
Главное, что в интеллигентном человеке на сегодняшний день и вправду двояко и аморфно так это его сущим «маятником качающаяся совесть» а также и всенепременный конформизм, по отношению к сколь ведь приятному на его внешний вид злу.
Ну а кроме того существует еще и явное к тому нежелание хоть сколько-нибудь приоткрыть свои прекрасные очи, на так уж во многом существенно иную, чем оно столь уж ярко и красочно обрисовано во множестве художественных произведений до чего же постылую повседневную реальность.
И наряду со многими другими проблемами общественного бытия одним из важнейших факторов, в связи, с которым и возникают в самом великом множестве столь уж весьма различные социальные драмы и конфликты…
А ведь самой насущной к тому первопричиной является то, что и оказывается явным следствием прививания образованными людьми своим отпрыскам, уже заранее им неподходящих или давным-давно устаревших принципов сосуществования посреди не так, уж чтоб совсем ведь себе подобных.
68
Результатом отсутствия всякого уважения ко всякому чужому видению мира не так уж и редко становится абсолютный эгоцентризм людей, которым их догматические воззрения были вбиты в голову при помощи молоточка (не того, что у невропатолога).
Автор уверен, что именно этот фактор и сформировал сознание большинства идеалистов экстремистского толка.
69
Фанатичная, а уж до чего педантичная, только сама себе преданная - эта сущей простоты искренняя привязанность к какой-либо абстрактной идее вообще нередко превращает людей, по самой своей природе, искренне добрых, в лютых и жестокосердных злодеев.
И ведь вящей причиной всей этой их увлеченности чем-либо «космического масштаба и космической же глупости»» по словам Булгакова, вполне так может оказаться, то, что неудачи в жизни или любви донельзя изменяют их внутренний чрезвычайно благодушный настрой.
После перенесенных жутких страданий практически до полной неузнаваемости, изменяются все их главные человеческие качества, причем в самом конкретном, а вовсе не в неком абстрактном и чисто надуманном смысле.
70
Да, к слову сказать, и сама по себе попытка отыграться за прошлое, подняв бурю в обществе, есть неотъемлемая часть сознания всякого потенциального революционера.
В точности то же самое в свое время касалось и тех студентов царских времен, коие после участия в митингах были с позором вышвырнуты из их университетов…
А раз кого-то так уж сильно обидели, отчислили беднягу из университета вот оттого-то он и станет под флаг той идеи, что ему в три короба наобещает, буквально весь мир с ног на голову перевернуть ради избавления оного от абсолютно всей в нем общемировой несправедливости.
71
Ну а, кроме того, такие деятели псевдонародники как Нечаев, совершенно сознательно не давали перебродить соку молодости, а впоследствии уйти в зыбучие пески времени.
Дело тут вот в чем, страдания народа близки интеллигенции только тогда, когда она чувствует себя в чем-то ущемленной в правах, скажем так в ее социально-экономическом состоянии, ну а если этого нет или ж она к тому давно как приучена, самим печальным опытом ее повседневности бунтовать она вовсе не станет.
А уж тем более пройдя через жуткую неволю и хлебнув там вдоволь горя, она ведь еще обязательно станет послушным инструментом в руках последышей тех фанатиков, что использовали террор для накаления страстей в обществе, а тем самым создавших вполне полноценную базу для последующей антинародной диктатуры.
72
А первопричина всех насущных бед вовсе не наличии жутких негодяев, желающих всенепременно воспользоваться безвозмездной услугой добровольцев, готовых погрузиться с головой в людскую кровь, а прежде всего в отсутствии всяких истинных истоков милосердия издревле не насаждаемых ни религией, ни государством.
Как раз таки, наоборот, в России закон палки и кнута он от века и до века являлся основным каноном общественного бытия и в 19 веке он претерпел лишь одно весьма существенное изменение.
73
Раз своих по-старому бить стало никак же нельзя, так давай значит за чужих возьмемся...
Вот потому еврейские погромы и стали для народа той самой отдушиной, просветом в темном царстве его абсолютного бесправия…
Вот как описывает это великое зло (и для душ погромщиков тоже) великий еврейский писатель Шалом Алейхем в одной из лучших его книг «Мальчик Мотл».
«— Не знаешь, что такое погром? — удивляется Копл. — Эге! Стало быть, ты совсем еще сосунок! Погром это такая штука, которая теперь бывает повсюду. Начинается это с пустяков, но уж если начнется, что тянется дня три подряд…
— Но что ж это такое? Ярмарка?
— Ярмарка! Хороша ярмарка! Вышибают стекла! Ломают мебель! Вспарывают подушки! Пух летит, как снег!
— А зачем это?
— Вот те и здравствуй! Зачем? Громят не только дома, — громят и лавки. Выбрасывают на улицу товар, топчут, грабят, рассыпают, потом обливают керосином и жгут.
— Да брось ты!
— А ты как думал? Что же я выдумывать, что ли, стану? А потом, когда грабить уже нечего, ходят по домам с топорами, ломами и дубинами. А полиция ходит следом. Поют, свистят, кричат: «Эй, ребята, бей жидов!» Бьют, убивают, режут, штыками колют…
— Кого?
— Что значит, «кого»? Евреев!»
74
Надо ли говорить, что все эти бесчинства не были спонтанной агрессивностью русского народа против евреев, а являлось тщательно спланированным науськиванием антисемитской державы использующей двойные стандарты для различных национальных групп.
Инородцев прищучивая власть, всегда стремилась именно к тому, чтобы свои холопы не разбегались и с цепей своих только в дозволенных властью рамках иногда так и только лишь ненадолго срывались.
Именно погромы и могли поспособствовать временному забвению русского народа, «выходу из него пара» накопившегося в нем из-за всех его извечных горестей крайне угнетенного состояния его повседневной жизни…
75
Царская власть, она ж именно этим бесславным способом и даровала русскому мужику свободу…
Давая ему на время, возможность совсем позабыть обо всех его душевных мучениях, извечно изводивших его нутро в свете его униженности и кабалы, берущих свое начало от скудности его бытия, порожденного поголовным закабалением масс в путах чиновничьего и помещичьего разбоя и разврата.
Вот как пишет об этом Вадим Александрович Прокофьев в его публицистической книге «Желябов» серия ЖЗЛ.
«Еврейский писатель Бен-Ами во всем обвинял темную стихию толпы, которой подсказали объект нападения. Желябов спорил с ним, считая, что виной всему бесправное гражданское положение еврейства — частный факт общерусского бесправия. Погром — это только линия наименьшего сопротивления, по которой направилось недовольство существующим политическим и экономическим строем».
И каков же был конечный тому итог?
Избавляясь от временных трудностей с рассвирепевшим народом царское правительство само клало голову под топор грядущей революции.
Евреи, слышавшие от родителей и родственников о погромах, а также прекрасно знающие об их истинных первопричинах, вполне естественно становились ярыми врагами самодержавия, и ничего удивительного в этом нет.
76
Ведь это именно люди обиженные на яркую несправедливость, царящую в обществе в целом, как и озлобленные на преследующий их лично злобный рок они-то и захотели весь мир себе в угоду переиначить и заново в нем все перераспределить, уничтожив всех до единого врагов будущей светлой судьбы всякого на свете народа.
Однако ж были они до самого своего нутра интернационалистами…!!!
Ну а кроме того очень уж многие до чего только угнетенные российским чиновничьим бездушием народы были вполне так по своему причастны к разрушению той воистину великой империи…
К примеру, динамит, которым взрывали царских министров и полицмейстеров почти в открытую изготовлялся в тогдашней Финляндии.
77
Финнам вполне же искренне тогда захотелось буквально полной их независимости, а потому они и были заинтересованы в максимальном ослаблении Российской империи.
ДА И Поляки они тоже более чем отличились, никто кроме лютого юдофоба, способного различить семитские черты даже на лице первого российского президента Бориса Ельцина не припишет Феликсу Дзержинскому еврейские корни, поскольку он типичнейший поляк.
А полякам, кстати, было, за что ненавидеть Россию также как и разного рода племени кавказцам.
Так что вовсе не все революционеры были евреи! Совсем же не были они хоть в сколько-нибудь гордом одиночестве, как то и впрямь видится некоторым сторонникам некого национального заговора против России и русских…
78
К тому же отведенное в безопасное русло «общественное зло» все равно прекрасно осознает все корни своих бед и несчастий.
Оно только на время почти полностью затихает, но вовсе не исчезает, а кроме того простой мужик он не дурак, а потому преотлично понимает, что ему дают вволю покрушить только затем дабы он впоследствии, в полнейшем спокойствии, вернулся к своему прежнему ярму.
79
Нет, и не было на Руси национального восстания или заговора против самодержавия просто люди, многое в жизни, претерпевшие частенько живут одной лишь верой в великое чудо и начисто отметают, все до единого объективные критерии о том, что, в сущности, есть добро и зло. Их легко заманить в иго нового рабства, надо вот только им наобещать сладостное житье в неком абстрактном, неопределенном будущем.
80
Светлое завтра оно ведь словно мираж в пустыне может вести вовсе не одно только поколение аппетитно хрустящей, несуществующей (абстрактной) морковкой, хотя вместо нее на зубах и будет хрустеть горячий песок.
Как и понятно, великое в своей непоколебимой тупости зло, которое было припасено (выродками рода людского) для нищего народа под видом святого добра, является одним только бумерангом стародавнего невежества.
Этот гиблый туман сладостных грез обманул не одних-то тех к кому он был всецело протянут в виде спасительной соломинки, чтоб его только беднягу вызволить из сущей бездны его великих утрат и ужасных лишений, но также ведь и того, кто его с самым искренним пылом создал.
И, разумеется, что оный был явно кем-то внушен откуда-то весьма отдаленно извне.
Наверное, остальным членам Антанты виделось в самом розовом свете значительное усиление российской государственности на большой международной арене…
81
Ну а главные заправилы всеобщего осатанелого энтузиазма, сеяли одни только семена всенепременного нового разобщения…
Они же вовсе не выкорчевывали корни старого рабства, а их еще и заново идеологически укрепляли в куда более жестких рамках новоиспеченной несвободы, той, что была сколь уж она похуже любого прежнего крепостничества.
82
Поскольку рабство перед светлым ликом идеи, оно, куда ведь похуже рабства пред самым лютым до самой осатанелости барином…
Кто-то может об этом чего и верещал, но народ он этим никак не застращал.
Поскольку был он всецело далек от ума и сердца своего почти поголовно неграмотного общества, того самого коему всегда не давали ни ученья ни живительного кислорода истинных человеческих свобод.
83
А между тем вера в великое чудо свойственная всякой серой необразованности, она-то вполне ж нивелирует все скучные и крайне нелицеприятные к их невеселому осмыслению логические выводы простейшего житейского ума.
Главное – это только как следует, задушевно подготовиться к будущему великолепию с солнцем восходящим на западе светлых идей добрейшего гуманизма, ну а пока что можно совершить во его величайшее благо какой-нибудь славный подвиг, пусть и на своем личном фронте.
84
А вот ежели светлого чуда его так и не произошло, то это вполне естественно одно лишь следствие чуждой всякому праведному духу злобной воли, а уж тогда одна только кровь смоет нанесенное оскорбление до чего же опостылевшим бездействием.
Или же в несколько ином смысле действиями, выходящими за рамки чьих-то узких и ограниченных представлений обо всем окружающем нас мире.
А между тем обрамленная золотыми рамками вера в лучшее и светлое не более чем груз пережитых впечатлений оттого, чего на самом деле в этом мире пока еще нет, а его сколь уж малые блики касаются своим ярким мишурным блеском, довольно малой части всего имеющегося народонаселения.
Хотя вполне, то должно быть понятно, что когда-нибудь оно еще себя вполне так полноценно проявит в самых простых житейских реалиях, однако далеко же не так сразу и не везде единовременно, как того некоторым так уж невзначай бы хотелось.
85
Вот если даже взять такой обыденный, самый элементарный, пример; вот для того чтоб горели все лампочки на новогодней елке, должна быть цела вся электрическая цепь, а не какая-то весьма отдельная ее часть.
А иначе после сгоревшей лампочки ток далее никак он уже не пойдет.
И действительно буквально все начинается, а затем и завершается внутри каждой нашей отдельной индивидуальности.
Однако вовсе никому не стоило бы так уж самих себя обожествлять только за то, что они будучи еще с детства к тому всей их окружающей обстановкой полностью так приучены, сумели-таки всецело приобрести внешний лик высокой духовности.
Ведь будь она хоть сколько-нибудь, иной вполне так возможно, что от всего этого их необъятного внутреннего света остались бы одни лишь жалкие, совершенно ничтожные ошметки.
86
Так что вовсе незачем кому-то так уж и демонизировать людей, не получивших даже и самых элементарных знаний о правильном поведении в высококультурном обществе.
И это, кстати, более чем неправда, что чистота возвышенных помыслов удесятеряет силы по достижению цели - в его очищенном «от всяких примесей житейского ума» виде, она их всецело отравляет жестокостью ранее совсем же никем и вовсе невиданной…
87
А ведь для настоящих, не липовых перемен в области духовности в гору следует подниматься вместе со всеми, никого при этом, не таща за собой железною рукой…
А уж поначалу нужно б еще взойти туда самому и не в одних только наилучших своих, светлых помыслах…
Для этого ж окажется более чем недостаточным изменить всю свою душу, дабы ее чисто внешняя сторона стала чистой и доброй, поскольку надо б еще суметь не утратить связь с грязной и болотистой почвой, что всегда располагается где-то у нас под ногам, а вовсе не над головой.
Однако когда люди чересчур уж склоняются над страницами светлых книг - этот мир он-то сам же собой как-то полностью переворачивается и пол вдруг становится потолком во имя тех самых навеки вечные проклятых «задушевных идеалов».
А между тем то так ведь и остается полностью незамеченным для всех великих специалистов в области раскабаления масс, тех самых господ идеалистов - жуткого горя утопистов.
Им все кажется, что сама по себе чистота высоких помыслов и воистину светлых чувств уже заранее обеспечивает весьма предрешенную величайшую будущую победу вселенского добра над тем необъятным по всем темным углам прячущимся злом.
88
Зло, однако, можно только вот искоренить, однако ж никак ведь не выйдет его только-то взять, да аккуратненько полностью извести под самый корень.
Из него, быть может, еще чего-нибудь путное, затем когда-нибудь выйдет, однако ж физически его истребить вместе с его носителями, практически невозможно.
89
А между тем идеалисты фанатики всеобщего никем так и немереного счастья, это ж они до сих самых пор вполне так искренне в то верят…
Во что ж именно?
Да в то самое великое светопреставление, что навсегда положит конец…
…послужит самым верным путем полнейшего изведения всех крыс, беззаботно копошащихся в общественной клоаке.
90
А поскольку уж это так, то на тех, кто этим займется, суда нет, да и быть-то его собственно никак не может, поскольку эти самые обезьяноподобные индивиды осуществляют свой великий высший суд над всем гадким и сколь уж омерзительным, буквально-таки скотским недобром.
А между тем, что у тех, что и других было чрезвычайно много общего, они ведь только-то с ними местами поменялись и все.
91
И кстати первопричина всякого злодейства зачастую в одном лишь полнейшем невежестве всех тех, кто пассивно или активно принимает в нем самое непосредственное участие.
А поскольку это именно так, а никак иначе, то это ведь как раз таки его (невежество) и надо бы повсеместно искоренять, прибегая к насилию лишь там, где слова бессильны или же они, как и понятно ни в чем так и не смогут смыть нанесенного кому-то грязного оскорбления.
92
А вот представлять себе наш мир в качестве грубой заготовки, что может быть обточена и полностью видоизменена одним лишь только того хотением, то ведь не дело великих мудрецов, а скорее тех, кто был готов неким коротким залпом сразу из всего, что только сможет выпалить холостой дым в сторону общественного зла так вот в миг с ним раз и навсегда покончить.
Таких всецело утопических взглядов могут придерживаться одни лишь люди, что в упор глядят на крутой серпантин, ведущий вверх в то самое не для кого из нас пока неведомое и вовсе не обязательно - светлое будущее.
Никаким теоретическим выкладкам доверять тут совсем нельзя, пока они не проверены на житейской практике.
И уж само собой разумеется, что примерять, что-либо к реальной жизни нужно бы крайне продуманно и очень осторожно, поскольку народы мира, они ведь не лабораторные мыши, а тот кто эту разницу и вовсе-то не видит тем более только самых великих бед наворотит.
Добавить в избранное
Сделать стартовой
